class="p1">Я надеялся. Даже когда увидел, как на крыше ангара примерно в полусотне метров отсюда шевельнулся силуэт и блеснуло на солнце стекло оптического прицела. Даже когда бойцы за широкой спиной Геловани хмуро переглянулись и принялись будто бы невзначай подтягивать автоматы на ремнях так, чтобы рукоятки со спусковыми крючками почти касались уже подрагивающих от нетерпения пальцев. Даже когда очкастый инженер тихо ойкнул и аккуратно, боком двинулся обратно к машине.
Но моим надеждам, конечно же, не суждено было сбыться.
— Надевайте немедленно! — рявкнул Геловани, шагнув вперед.
Не знаю, на что он рассчитывал. То ли убедить младшего по чину, внезапно заревев луженой командирской глоткой на весь аэродром, то ли действовать силой. Успеть не только выхватить металлический ошейник, но и напялить его на меня прежде, чем я среагирую на движение.
Не успел. С Одаренным на пару рангов ниже такое еще могло сработать, но для «двоек» и уж тем более «единиц» даже такие очевидные всем понятия, как скорость и время, обретают особый, новый смысл. На высших рангах родовой талант способен не только разогнать тело и разум до сверхчеловеческих пределов, но и на мгновение перекроить само бытие в угоду своему хозяину.
Я еще не успел дотянуться до заключенных под кожей Конструктов, а время уже замедлялось — пока не остановилось совсем. Грозный вопль Геловани рухнул на несколько октав и повис бесконечной басовитой нотой, за которой я ясно и отчетливо услышал, как вдалеке на крыше ангара неторопливо щелкает винтовочный затвор, досылая в ствол патрон. Бойцы за широкой спиной капитана застыли с оружием в руках — уже беспомощные, будто незадачливые мухи, прямо в полете угодившие в густую патоку.
Я отступил назад, одним движением разрывая так и оставшийся в моих руках ошейник подавителя. Латунная полоска распрямилась, со свистом рассекая воздух. Ничего похожего на заостренную кромку в конструкции не имелось, но на такой скорости это было уже неважно: электронная игрушка едва слышно лязгнула сочленениями, впилась в шею Геловани и, почти не встретив сопротивления, отделила голову несчастного капитана от туловища.
Его крик еще звенел в воздухе, а я уже разворачивался к следующей цели. Снайпер умер, наверняка даже не успев понять, что случилось: латунь снова сверкнула, отправляясь в полет и плавясь на ходу. Я не стал возиться с элементами, зато влил в ошейник столько энергии, что металлические детали и провода за считанные мгновения спеклись в один бесформенный кусок, оставляющий за собой ровный дымный след от горящего пластика. Раскаленная молния прошила и тонкую крышу ангара, и хрупкое человеческое тело насквозь.
Автоматчики прожили немногим дольше своего командира и товарища.
Особенных угрызений совести я не испытывал. Да, можно было выставить Щит, раскидать солдат Даром, стараясь не искалечить…
Но какого, собственно, черта? Не думаю, что до сведения капитана не довели, кого именно ему предстоит встречать. А еще…
А еще я изрядно сомневался, что приказ напялить на меня собачий ошейник отдала лично Елизавета. Как и в том, что она вообще что-то знает о странной «делегации» на аэродроме. Надень я подавитель — и черные автомобили отвезли бы меня куда угодно, только не на аудиенцию к в Зимний. Я пока еще не знал, кто стоит за всем этим, но уже было очевидно очевидно, что это враги.
А с врагами у меня разговор короткий.
Не успели стихнуть стоны умирающих, как над аэродромом взвыла сирена, и одновременно с ней послышался надсадный рев моторов. Я скривился, как будто съел лимон, и выругался.
Да, кажется, мне здесь не только подготовили встречу, но и приняли меры на тот случай, если я окажусь чересчур… несговорчивым. И, полагаю, на этот случай инструкции у бойцов были краткие и совершенно однозначные.
Непонятно одно: на что надеялись те, кто сейчас без сомнений и сожалений отправил на смерть гвардейцев и охрану аэродрома? На то, что солдатикам с огнестрелом удастся убить Одаренного второго, если уже не первого ранга? Или…
Или меня просто пытаются выставить спятившим кровожадным маньяком, которому без разницы, кого убивать?
Проклятье.
Ладно. Выяснять, что именно здесь происходит, будем потом. И для этого нужно отсюда убраться, и как можно скорее. Желательно, не оставив за собой гору трупов — хотя бы потому что, если я прав, то начав крошить всех налево и направо, я только подыграю неведомым постановщикам этого нелепого спектакля. А делать этого нельзя ни в коем случае. Это, конечно, усложняет задачу, но…
Решал я ребусы и посложнее. Решу и этот. Вот только действовать нужно побыстрее.
Глава 16
Выбросив из кабины внедорожника мертвого водителя, я запрыгнул на его место. Ключ оказался в замке. Один поворот — и не успевший остыть двигатель басовито заурчал. Захлопнув дверцу, я пристегнулся и сразу же выжал газ.
Машина бодро прыгнула вперед — и тут же вдалеке, причудливо вплетаясь в рык двигателя, застучал пулемет. Я поморщился. Выбраться отсюда, не превратив местность в лунный ландшафт, будет проблематично. Сейчас я уже жалел, что дал волю ярости и отправил на тот свет встречающую «делегацию». Если меня хотят подставить, изобразив кровожадным маньяком, окончательно свихнувшимся после ростовских событий, то я подыграл неизвестно «доброжелателям» на пять с плюсом.
И, пожалуй, не имеет значения, сравняю я сейчас с землей все вокруг, или нет — имеющихся трупов с лихвой хватит кадров ну пару-тройку выпусков новостей.
Но если в случае с Геловани и его свитой я хотя бы защищался от прямого нападения, то превратить в дымящиеся руины весь военный аэродром — это…
Это другое. Так что придется импровизировать.
Я крутанул руль и отправил машину в занос, разворачиваясь капотом к воротам, ведущим с полосы к административным зданиям. Искать, есть ли отсюда отдельный выезд, времени не было.
А за оградой — чистое поле. Машина, может, и пройдет по бездорожью, но скорость упадет примерно втрое, и черный силуэт джипа станет отличной мишенью для всего, что стреляет. То, что в небе до сих пор нет боевых вертолетов, еще не значит, что они не появятся через минуту.
А ронять на землю боевое звено мне совсем не хотелось.
Колеса визжали по бетонке, машина тряслась и подпрыгивала на швах полосы, но я не сбрасывал газ. Вокруг выли сирены, автоматные очереди со всех сторон вплетались в рев мотора, а в корпус со стуком вгрызались пули. Зеркало на двери справа разлетелось в крошево, а где-то позади грохнул выстрел — кажется, из гранатомета. Все вокруг всколыхнулось от взрыва, и в
