Генрих поневоле расхохотался. Это дитя, девочка ростом ему по плечо, рассуждает, как государственный муж!
— Звучит очень внушительно, дитя мое, но боюсь, придется тебе смириться с тем, что на троне тут я, и я тут главный! — сказал он, отхохотавшись. — Это, видишь ли, мое королевство, и все здесь будет так, как я повелю. Не для того я боролся за корону, чтобы своими руками отдать ее девочке, которая годится мне в дочки. Твоя задача, душа моя, в том, чтобы родить мне детей, и детские — это пределы твоего мира!
— Однако ваша матушка…
— Придется тебе смириться и с тем, что моя матушка защищает свою сферу влияния так же, как я защищаю свою, — заявил он, все еще улыбаясь. — Она будет распоряжаться тобой, как дочерью, а ты будешь жить в ее комнатах и ей подчиняться. Не обольщайся, Каталина. Да, ты будешь носить корону Англии, но при этом ты будешь моей женой, и женой покорной, как я привык!
Тут он хотел было остановиться, чтобы не запугивать совсем уж бедную девочку, однако властолюбие, счастье обладания короной, которая непросто ему досталась, было сильней страсти к женщине.
— Ты должна понять: я не мальчик, каким был наш Артур, — уже спокойней сказал он, понимая, что покойный сын, юноша мягкий и податливый, мог много чего наобещать своей волевой жене. — Ты не будешь править рядом со мной. Мы не будем делать это в четыре руки, как твои родители. Для меня ты невеста-дитя. Я буду любить тебя и сделаю все, чтобы ты была счастлива. Клянусь, ты не пожалеешь, что вышла за меня. Я буду добр, великодушен и дам тебе все, что пожелаешь. Однако своей власти я тебе не отдам, нет. Даже после моей смерти ты не сядешь на мой престол.
Этой ночью мне приснилось, что я королева, сижу в тронном зале, на голове у меня корона, а в руках — жезл и скипетр. Вот я поднимаю жезл, и на глазах он меняется, превращаясь в ветку, в стебель цветка, в пустяк. И в другой моей руке уже не круглобокий скипетр, а розовые лепестки. Я слышу их пряный запах. Я отбрасываю никчемный стебель, поднимаю руку к голове, проверить, там ли моя корона, — и обнаруживаю венок из трав и цветов. Стены тронного зала тают, и я оказываюсь в одном из садов Альгамбры, рядом с сестрами, те плетут венки из маргариток и венчают ими друг дружку.
— Где королева Англии? — громко вопрошает кто-то с террасы, которая располагается ниже сада.
Я поднимаюсь с лужайки, усыпанной цветущими ромашками, чтобы мимо фонтана пробежать к арочному проходу в конце сада, и кричу: «Здесь! Здесь я!» — однако, не двигаюсь с места и не слышу ничего, кроме плеска воды в мраморной раковине фонтана. «Где королева Англии?» — слышу я снова. «Здесь! Я здесь!» — неслышно кричу я. «Где Екатерина, королева Английская?» — «Здесь! Здесь! Здесь!»
Посол, которому на рассвете послали приказ немедля явиться в Дарэм-хаус, не поторапливался и прибыл только в девять утра. Принцессу он нашел в ее приемной, с одной только доньей Эльвирой в качестве компаньонки.
— Я послала за вами давным-давно! — вместо приветствия неласково сказала ему Каталина.
— Не обессудьте, ваше высочество, я был занят поручением вашего батюшки и прибыть раньше никак не мог, — гладко ответил де Пуэбла. — Что случилось?
— Вчера здесь был король, который снова предложил мне выйти за него замуж, — не без торжества в голосе заявила Каталина.
— Поздравляю, ваше высочество!
— Однако при этом он известил меня, что мне придется делить покои с его матерью.
Посол наклонил голову.
— И что мои сыновья смогут наследовать только после сыновей принца Гарри.
Посол кивнул еще раз.
— Нельзя ли убедить его сделать так, чтобы у моего сына был приоритет перед Гарри? Нельзя ли предусмотреть это в брачном контракте?
Посол покачал головой:
— Никак нельзя, ваше высочество.
— Разве человек не может сам назначить себе наследника?
— Если этот человек — основоположник династии, король, который первым в роду вступил на престол, увы, нет. Но даже если б он мог, он не станет.
Каталина вскочила с места и прошла к окну.
— Мой сын будет внуком испанских королей! За ним целые века пребывания на престоле! Тогда как принц Гарри всего лишь сын Елизаветы Йоркской и удачливого узурпатора трона!
Де Пуэбла даже поперхнулся и в ужасе глянул на дверь.
— Заклинаю ваше высочество никогда больше такого не повторять! Вы говорите о короле Англии!
— Хорошо, — кивнула она, признавая его правоту. — Однако согласитесь и вы, что происхождением принц Гарри мне уступает!
— Да, ваше высочество, несомненно. Дело, однако, в том, — заметил посол, — что таков обычай: в этой стране старший сын короля всегда носит титул принца Уэльского и всегда наследует трон. Его величество Генрих Седьмой меньше всех на свете заинтересован в том, чтобы превратить собственного законного наследника в претендента на трон! Он по горло сыт претендентами. К чему ему заводить раздор в стране?
Тут Каталина некстати припомнила последнего претендента, Эдуарда Уорика, обезглавленного, чтобы обезопасить ей путь к трону, и, как всегда, при мысли о нем ей стало не по себе.
— Кроме того, — продолжил посол, — вы не можете не понимать, ваше высочество, что всякий король предпочтет иметь наследником крепкого одиннадцатилетнего мальчика, а не младенца в колыбели. Времена сейчас неспокойные. Разумней оставить престол подростку, чем сосунку.
— Но если мой сын не станет королем, зачем мне тогда выходить за короля? — вскипела Каталина.
— Затем, что вы будете королевой, — был ей ответ.
— И что это будет за королева, если последнее слово всегда будет у миледи матушки короля? Генрих не позволит мне управлять государством, а она не подпустит меня к управлению двором!
— Вы еще так молоды, принцесса! — умиротворяющим голосом сказал де Пуэбла.
— Мне достаточно лет, чтобы понять, чего я хочу, — заявила Каталина. — И если я чего-то хочу, так это быть королевой не только по названию, но и по существу. Однако при короле Генрихе мне этого не видать, верно?
— Верно, — подтвердил посол. — Пока он жив, у власти вам не бывать.
— А когда умрет? — не дрогнув, поинтересовалась Каталина.
— Вы станете вдовствующей королевой.
— И мои родители примутся снова выдавать меня замуж, и тогда мне придется покинуть Англию! — в изнеможении закончила она.
— Вполне возможно.
— А жена Гарри станет принцессой Уэльской, а потом новой королевой! Ее место будет впереди меня, она будет править вместо меня, ее сыновья станут королями, и все мои жертвы пойдут прахом!
— Тоже правда.
Каталина упала на стул:
