Читаем без скачивания Красный сфинкс - Геннадий Прашкевич

И задумался. Что-то бушевало в глубинах души старого фантаста. Отвлекаясь, как бы подавляя сложные мысли, рассказал, как знаменитый советский поэт-песенник стащил несколько строк из его стихотворения, опубликованного еще в дореволюционном ежемесячнике «Свободный журнал». У Палея было: «Город замер в сонной дымке, гаснет зарево зари, и на ножке-невидимке блещут бусы-фонари…» А у Лебедева-Кумача: «Вечер реет в белой дымке в ярком зареве зари, и на ножке-невидимке блещут бусы-фонари…» Разумеется, учинился скандал, известную песню с той поры поют совсем иначе: «День уходит, и прохлада освежает и бодрит, отдохнувши от парада, город праздничный гудит…» Странно, что сам Абрам Рувимович написал в своих воспоминаниях: «Когда знаменитый поэт Федор Сологуб председательствовал на каком-то собрании поэтов, молодые люди читали стихи, общим и главным недостатком которых была подражательность… Участники обсуждения указывали на это… Но в своем заключительном слове Сологуб сказал, что однажды придет такой поэт, который ограбит всех своих предшественников, и это будет великий поэт… Мысль Сологуба ясна: подлинный поэт не пренебрегает творческим наследием предшественников, он использует его, переплавит в своем творческом горне и создаст произведения, отличающиеся яркой поэтической самобытностью…»

Что чувствует человек, проживший на свете более ста лет?

Только ли бремя огромных потерь, фантастически бесконечных потерь?

«В нашей жизни, – сказал Абрам Рувимович журналистке М. Ремизовой, – больше всего приходится чувствовать то, что чувствовала Юлия Друнина перед своим уходом, то есть безнадежность. Я бы не сказал, что все безнадежно, но дело в том, что, как сказал Некрасов, „жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе“. В плане частном, личном – вспоминаешь, передумываешь, что сделал в своей жизни, и очень хотелось бы переделать все по-другому».

Когда я уходил, Абрам Рувимович приподнялся в кресле.

Он сиял. Он светился изнутри. Его страшно интересовало будущее.

Может, все свои сто долгих и интересных лет он и прожил ради этого своего коронного вопроса. «Сколько, сколько, молодой человек, вы там говорили, летит самолет из Новосибирска в Москву? Четыре часа! Целых четыре часа?» И, замечательно выдержав паузу, выдохнул с восторгом истинного провидца: «Попомните мои слова, молодой человек! Когда-нибудь они будут летать еще быстрее!»

Умер А. Р. Палей в Москве 11 января 1995 года.

ГРИГОРИЙ БОРИСОВИЧ АДАМОВ

(ГИБС)

Родился 6 (18) мая 1886 года в Херсоне.

Был седьмым ребенком в семье скромного деревообделочника.

Григорию Гибсу не удалось окончить гимназию, – из предпоследнего класса его исключили, поскольку родители не смогли вовремя оплатить учение. Пятнадцатилетним подростком будущий писатель (впоследствии он писал под псевдонимами Г. Адамов или Гр. Адамов) попал в кружок революционной молодежи, затем в херсонскую организацию большевиков. Хранил нелегальную литературу, выполнял поручения партийного комитета, агитировал в рабочих кружках. После революции активно занимался журналистикой.

«…внимательно следил за новыми открытиями советских ученых, – вспоминала о нем М. Поступальская. – Встречаясь с друзьями, едва успев поздороваться, спрашивал: „Новая домна задута, слышали?… О Магнитке читали? Здорово, а?… Что вы о наших физиках знаете? Вот молодцы!“ Широкие и разнообразные интересы были у этого приветливого и бодрого человека. Адамов казался беспечным весельчаком, однако с огромной серьезностью относился к писательскому труду. Он выглядел очень здоровым, но был тяжело болен; представлялся людям счастливым, а жизнь его складывалась вовсе не легко и не просто. Когда-то родные и друзья были уверены, что способный молодой человек сумеет сдать экзамены в гимназию экстерном, получит аттестат зрелости, станет врачом. Однако все сложилась иначе. Весной 1906 года жандармы выследили молодого агитатора. Адамов был арестован и выслан в Архангельскую губернию. А затем – смелый побег, скитания по лесам, многие версты, пройденные пешком, и ночной поезд а Петербург, на секунду остановившийся у глухого полустанка. Григорий Борисович бежал вместе с товарищем, у которого находились документы обоих беглецов, деньги и петербургские явки-адреса. Выйдя на одной из станций, Адамов отстал от поезда. Пришлось „зайцем“ добираться до столицы. Очутившись впервые в огромном незнакомом городе, не зная, куда идти без денег, юноша оторопело бродил по шумным улицам. К вечеру он совсем ослабел от голода и пришел в отчаяние, как вдруг кто-то горячо обнял его. Оказалось, что товарищ Адамова, беспокоясь о его судьбе, тоже бродил по городу, отыскивая своего спутника в привокзальных районах…

Из Петербурга по распоряжению Центрального Комитета Григорий Борисович направляется в Севастополь. В это время вся Россия с волнением ожидала суда над матросами восставшего броненосца «Князь Потемкин-Таврический». Центральный Комитет партии решил предпринять смелую попытку: проникнуть в здание суда и уничтожить дела арестованных. В группу, взявшую на себя исполнение этого дерзкого плана, вошел и Адамов. Следовало вечером, когда наружный патруль будет на другой стороне огромного здания, позвонить, сказать швейцару, что принесли телеграмму, и, когда он откроет дверь, связать его. Затем, поднявшись на третий этаж, взломать несгораемый шкаф и уничтожить документы. Все это надо было проделать за тридцать минут, так как здание каждые полчаса обходил внутренний патруль. Казалось бы, все было предусмотрено и начало дела обещало успех. Но когда швейцар открыл дверь, оказалось, что она на цепочке. Минута растерянности… и один из членов группы, человек огромной физической силы, дернул дверь и вырвал цепочку. Испуганного швейцара быстро связали, перерезали телефонный шнур и устремились наверх. Там ждало новое осложнение… пять несгораемых шкафов. В котором документы? Набор инструментов только один…» Но повезло: нужный шкаф с документами оказался вторым, правда, к этому времени внутренний патруль обнаружил связанного швейцара. Пришлось уходить по водосточной трубе.

В Москве Адамов работал в Наркомпроде, затем в Госиздате.

Очерки Г. Адамова появлялись в журнале Горького «Наши достижения».

В 1931 году вышла первая (документальная) книга «Соединенные колонны». В 1934 году в журнале «Знание – сила» появился фантастический «Рассказ Диего», в 1935 году – повесть «Авария», а в следующем – «Оазис Солнца».

Наконец, в 1937 году отдельной книгой вышел в свет научно-фантастический роман «Победители недр».

Четыре смельчака в особом снаряде отправляются в недра земли, чтобы выяснить, как поставить на службу народу неисчерпаемый источник энергии – подземную теплоту. Это им удается. На глубине четырнадцати километров они сооружают первую в мире подземную электростанцию. О технике в те годы писали с огромным интересом. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», – были не пустыми словами. Одни боролись за то, чтобы поставить на службу советскому человеку энергию ветра, другие – энергию приливных волн, третьи – молний. А главный герой романа «Победители недр» Мареев уверен: «Подземная теплота! Источник энергии – вечный, неисчерпаемый, всегда готовый давать столько энергии, сколько нужно в любой момент для любой цели! Источник – превосходящий мощность ветра, морского прибоя, приливов и отливов! Источник, не знающий колебаний, работающий всегда – зимой и летом, ночью и днем, в ясную и облачную погоду, сегодня и через тысячелетия! Его не надо искать, он не связан с каким-либо ограниченным участком земной поверхности, он всегда тут, у вас под ногами, где бы вы ни стояли. Доберитесь только до него! Доберитесь до той температуры, какая вам понадобится – от нескольких градусов тепла до сотен и тысяч градусов, – поставьте там трансформатор тепловой энергии в механическую – и вы наводните ею и нашу страну и в будущем весь земной шар! Борьба за нефть, за уголь, за мощные водопады отпадет, исчезнет».

Понятно, что достигнуть области высоких температур могла только машина особенная, сконструированная из легированной стали – твердой, чрезвычайно жароупорной, стойкой против всех химических влияний и воздействий, которые могут встретиться на пути в недра земли. Препон на пути действительно оказалось много, но и чудес вдоволь.

«Ослепительное зрелище возникло перед глазами изумленных людей. Тысячи разноцветных огней засверкали в лучах электрических ламп, вспыхивая то дымчато-золотистыми, то багровыми пожарами, собираясь в радужные снопы и арки, разлетаясь мириадами сверкающих искр. Своды, стены и дно маленькой, почти круглой подземной пещеры были густо усеяны огромными кристаллами драгоценных камней. В одиночку и тесными сборищами, похожими на гигантские цветочные корзины, они росли снизу, свисали сверху, тянулись с боков, со всех сторон устремляясь на потрясенных, онемевших зрителей своими острыми вершинами и плоскими гранями кристаллов. Великолепные изумруды с бездонной зеленой глубиной; золотистые, словно тлеющие, топазы; винно-желтые, розовые, травянисто-зеленые бериллы; нежно-голубые, как юное весеннее небо, аквамарины; фиолетовые аметисты, – словно сжатые гигантской рукой в один букет, – горели всеми оттенками красок, от самого нежного до нестерпимо яркого. Все сокровища, когда-либо прошедшие через человеческие руки и собранные вместе оказались бы нищенски ничтожными перед невиданным сборищем самоцветов, разраставшихся здесь в невозмутимом покое и тишине, в течение бесчисленных миллионов лет…»