— Мы ведь не будем сейчас пускаться в долгие объяснения. Извини, если я ломаю твои планы, но сеанса психоанализа не будет. Чтобы открывать душу, ее нужно иметь.
— Даже так?
— Представь себе.
— Хорошо, — согласился Михаил, продолжая разглядывать свою гостью. Молчание затягивалось.
— Что? Что такое? Я не могу есть, когда на меня так пристально смотрят.
— Извини, извини. Я не могу удержаться — любуюсь тобой. Ты такая красивая. Интересно, как это — быть красивой?
— Пустое, — накалывая маслину, ответила Ксения.
— Не верю. Я вот всегда знал, что природа в этом плане меня обделила. И мне всегда хотелось хоть на пять минут побывать на месте писаного красавца.
— Для мужчин существуют другие эталоны красоты.
— Не рассказывай, — отмахнулся Михаил, доливая в бокалы минеральную воду.
— Правда, только какое тебе дело до моего мнения? Спроси лучше у тех, с кем тебе приходится общаться чаще, тех, кто принадлежит к твоему кругу.
— Меня редко интересует чье-то мнение, — заметил Михаил.
— Отчего?
— Есть только один человек, к словам которого я могу прислушаться. Иногда жалею, что не сразу следовал его советам. Такой уж я. Принимаю решения сам, чтобы не иметь возможности обвинять в своих неудачах других.
— Зато когда все удалось, все лавры твои и только твои!
— Точно! — засмеялся Михаил.
— Вот в этом мы сходимся.
— Видишь, прошло не так много времени, а мы уже нашли что-то общее, — серьезно сказал Михаил, снова наполняя рюмку Ксении коктейлем.
— Кажется, мы отклонились от курса.
— Нет, все идет как надо.
— У тебя оказывается все по сценарию, — Ксения почувствовала, как легкий хмель распространяется внутри, приятно согревая, расслабляя.
Ей нравилось это состояние, когда не нужно контролировать каждое движение, следить за прической, подкрашивать губы. У Риты это называлось «сохранять товарный вид». Ксения еще больше утонула в кресле и усмехнулась кончиками губ: сколько еще она будет вспоминать циничные прибаутки подруги? Наверное, долго, очень долго. И со временем найдет, что в них было гораздо больше здравого смысла, чем это казалось раньше. Ксения попыталась стряхнуть с себя снова наступающее прошлое, но оно было сильнее. Закрыв лицо руками, Ксения тихо заплакала.
Михаил поднялся и, подойдя к ней сзади, прижал кажущиеся холодными ладони к ее щекам. Потом погладил по голове. В его прикосновениях было столько нежности, что Ксения из чувства благодарности к нему и жалости к себе расплакалась еще сильнее. Потом она не заметила, как поднялась и оказалась лицом к лицу с Михаилом. Сквозь слезы она видела только его серо-голубые глаза, смотревшие на нее с нескрываемым восхищением.
— Не плачь, — тихо попросил он, осторожно проведя кончиком пальца по ее дрожащим губам. — Если хочешь, я сейчас отвезу тебя домой. Только не плачь, пожалуйста.
Ксения, всхлипывая, улыбнулась. Она поняла, что он принял ее слезы на свой счет. Он не поверил ей, ведь не может продажная девка, какой она себя описала, так себя вести. В какой-то момент ей показалось, что она действительно чиста и невинна, а Михаил — первый мужчина, который оказался в плену ее прелестей. Но самообман — вещь неблагодарная. Чем больше в него веришь, тем труднее смотреть в глаза реальности. Вытерев слезы, Ксения позволила себе прижаться к Михаилу. Она обняла его, уткнулась лицом в грудь. И хотя он был совсем ненамного выше ее ростом, сейчас это не имело значения. Ксения почувствовала, что это и есть то мгновение счастья, пусть не абсолютного, едва позволившего прикоснуться к себе, надуманного. Она ощущала себя в безопасности, и ни прошлое, ни будущее сейчас не имели никакого значения. Было так спокойно и хотелось остановить время — ведь все, что будет после, не сможет сравниться по накалу чувств с этим мгновением. Ксении казалось, что и Михаил ощущает нечто подобное.
— Я не хочу домой, — тихо сказала Ксения. — У меня никогда не было настоящего дома. Только не домой. Я одна, всегда одна. Я так устала.
— Доверься мне, — прошептал Михаил. Ксения кивнула, и в то же мгновение ощутила нежное прикосновение его губ. Она обвила его шею, а его руки скользнули от груди вниз по бедрам. По всему телу Ксении прокатилась волна желания. — Ты такая красивая…
— Еще…
— Ты очень красивая. Нам будет хорошо вдвоем, доверься мне… — Михаил давно не был так уверен в том, что говорил.
Его голос звучал, словно сквозь толщу воды, все тише, но все более уверенно, вселяя в Ксению непередаваемое ощущение полета. Она как будто видела себя и Михаила сверху, совершенно отрешенных, полностью отдавшихся внезапному порыву. В нем не было любви, не было в высоком понимании этого слова. Не было того пронизывающего чувства, когда мало взгляда, мало прикосновений, когда все мысли возвращаются к любимому. Не было признаний, обещаний, только поцелуи, объятия, восторг наслаждения, заставлявший тела дрожать от неутолимого желания испытать полет вновь и вновь.
За окном давно стемнело, а они все не могли насладиться друг другом. Ксения принимала ласки, щедро отвечая на них, чувствуя, как каждое обладание придает ей силы, наполняет какой-то внутренней энергией, желанием жить. Она не знала себя такой, даже не догадываясь, что и Михаил впервые переживает такие бурные эмоции. Эта женщина делала его необузданным, неутомимым. Она не знала, что возрождает в нем мужчину, освободившегося от всех своих комплексов, поверившего в то, что он способен доставить столько минут блаженства. Его последнее увлечение закончилось обидами, оскорблениями, упреками. Он тяжело пережил разрыв и долгое время не мог подойти к женщине. Михаил был уверен, что окажется несостоятельным. Однако с первого взгляда пленившийся удивительной грустной красотой Ксении, он почувствовал себя способным на безудержную любовную игру. Он не ошибся. Как это было важно для него, как он был благодарен Ксении. Уже наступал рассвет, а Михаил ощущал себя бестелесным созданием, для которого было важно только это нескончаемое наслаждение, только этот восторг обладания.
Потом оба лежали на полу, усталые и огорченные своим возвращением. Здесь все заканчивалось. Не глядя друг на друга, каждый снова переживал минуты непередаваемого удовольствия и обжигающей страсти. Сейчас ее горячее дыхание все еще ощущалось, но с каждым мгновением становилось все более прохладным. Еще немного — и оно растворилось в воздушном потоке, оставшись только в воспоминаниях. Они будут жить так долго, как того захотят двое, испытавшие безумие желания…
Михаил все еще лежал на ворсистом ковре, когда на пороге комнаты появилась Ксения. Она уже успела одеться и, накинув куртку, намеревалась быстро уйти.
