– Как красиво. И как талантливо сделано. Ханна, мне остается только поблагодарить тебя за то, что ты подарила мне таких чудесных девочек, – вежливо проговорил Виктор.
Крошечный сигнал беспокойства. Она не собирается дарить ему чудесных девочек. Это ее девочки. Но сегодня вечером ей стоит проявить великодушие. Дочери так довольны и так счастливы. Она потом объяснит им. И расскажет про Джерри тоже. Ей придется признаться и в том, что она не просто сгоряча согласилась встретиться с прежним мужем. Ей хотелось проверить глубину своего чувства к человеку, с которым она надеялась связать жизнь.
В разгар ужина позвонила Рейчел, которая хотела узнать, как чувствует себя Элеонора. По телефону говорила Джесси, и она радостным голосом сообщила, что у них в доме Виктор.
– Ты знаешь, мама, она повесила трубку, – удивленным голосом сказала Джесси.
– Меня это не удивило, – ответила Ханна. Но ее удивило, когда вскоре звякнул дверной колокольчик, и к ним вошла Рейчел. Элегантная и улыбающаяся, но все-таки слегка обиженная, она обратилась к дочери:
– Почему ты не дала мне знать, что придет Виктор?
Виктор быстро поднялся:
– Это моя вина. Мне так хотелось повидаться с девочками, и когда Ханна согласилась, я попросил ее не говорить тебе. Я боялся, что ты будешь против.
Он специально преувеличил ее власть.
– Запретить моим девочкам встретиться с отцом? Почему ты решил? Что было, то было. Что прошло, то прошло.
Он наполнил ее бокал шампанским, придвинул стул к столу так, чтобы она сидела рядом с ним.
– Ты пришла очень вовремя. Я как раз собираюсь сделать одно предложение. Но сначала давайте все загадаем желание.
Все тот же старый трюк, подумала Ханна. И все шито белыми нитками. Ужин закончился, и он боится, что Ханна скажет, что уже поздно, и распрощается с ним.
Первой решила загадать желание Элеонора. Виктор окунул палец в пузырьки, которые остались на дне бокала с шампанским, и провел по ее ушку.
– Закрой глаза и задумай желание.
Элеонора стояла, закрыв глаза и чуть подняв голову вверх, к Виктору, как ангел на молитве. Ее схожесть с отцом не сразу бросалась в глаза. И все же, если присмотреться к скульптурной четкости линий его лица, становилось понятно, откуда такая завершенность черт у его дочери.
Как же может быть, что от такого плохого человека родились такие замечательные девочки?
Когда Рейчел закрыла глаза, и из-под ее ладоней была видна только нижняя половина лица, Ханна заметила, какая горькая складка залегла у ее губ. Она напомнила Ханне о том, что только позавчера Рейчел отвезла Маркуса в санаторий. И что теперь она одна ведет его дела.
Джесси несколько раз просила начать все снова:
– Я передумала! Я передумала! – Наконец она закрыла глаза ладонями. – Теперь все.
Свое желание Ханна связала с Джерри. Ей хотелось, чтобы их отношения все более крепли и углублялись.
– А теперь мое желание. – Виктор закрыл глаза и смазал пузырьками от шампанского свои уши: – Я не буду держать свое желание в секрете. Элеонора, Джесси, Ханна! Дорогая Рейчел!
Ханна задержала дыхание, так же, как и остальные. Что он скажет, что у него на уме?
– Я был бы счастлив, если бы мне позволили взять моих дочерей на каникулы в Германию. Я сам заеду за ними в Нью-Йорк. В конце концов, Германия – это тоже их родина. Моя семья жила там сотни лет, и теперь я тоже пытаюсь поднять экономику моей страны и выстроить новое общество.
Ханна еще не успела и рта открыть, как Рейчел резко отодвинула от себя бокал с шампанским:
– Нет, ни за что! Я против.
И снова мать не поняла, что оскорбляет свою дочь. Так получалось, что взрослая женщина сорока трех лет не имела права сама принимать решение. Точно так же, как это было давно. Но с тех пор прошло столько всего, и она сумела вырастить двух замечательных девочек, которые не убегают из дома от родителей, чтобы жить с такими же бродяжками.
– Боюсь, мама, что решение все-таки должно принадлежать мне, – сказала Ханна спокойно. – Все-таки, пока девочки не достигли совершеннолетия, ответственность за них несет их мать.
Ханна понимала, что Рейчел в последние дни, пока отправляла Маркуса в санаторий, пережила много волнений из-за того, что врачи не могли поставить ему правильный диагноз. Теперь ей приходится вести все дела компании. А вернувшись домой, она сидит одна в громадном особняке. Но, как бы ни было велико сострадание Ханны к матери, она не может ей позволить диктовать правила, по которым она должна жить.
– Мне очень жаль, мама. Я уважаю твое мнение, но все-таки окончательное решение – за мной. И мне кажется, что для них очень важно съездить в Европу вместе с отцом. Более того, я хочу поблагодарить Виктора за это предложение от всех нас. Это очень великодушно с его стороны.
Мысленно она поблагодарила его и за то, что теперь во время весенних каникул, когда уедут девочки, у нее будет возможность побыть вместе с Джерри наедине и посмотреть, сможет ли он прижиться в этом доме. Им предстояло исполнить последний акт мыльной оперы.
23
1968
ЛЮК
Своими сомнениями Ханна могла поделиться только с Кэтлин:
– Боюсь, я сделала большую ошибку. Мне нельзя было разрешать Виктору забирать девочек. Рейчел, наверно, права. Но теперь уже поздно об этом говорить. Назад не вернешь.
Кэтлин предложила прислать девочек к ней в гости, в Калифорнию. Они никогда еще не были у нее, и им будет интересно. Кэтлин была бы очень рада видеть их у себя.
Но и это предложение ничего не могло изменить. Джесси уже рассказала всем своим одноклассникам о том, что она вместе с сестрой едет в Европу. Они получили паспорта. Элеонора даже не хотела брать паспорт из-за плохой фотографии в нем. Джесси взяла в библиотеке проспекты и англо-немецкий разговорник.
– Доверься Джесси, и все будет в порядке, – видя, что уже ничего не поделаешь, Кэтлин решила ее успокоить.
– Знаю, Кэтлин. Из-за Джесси я никогда не волнуюсь. Ее можно забросить хоть в середину Африки, через минуту у нее там появятся друзья, и она начнет фотографировать. Меня волнует только Элеонора.
Придя в школу после фиаско в «Севентине», Элеонора ощутила враждебное отношение не только со стороны одноклассников, но даже и со стороны учителей. Ханна застала дочь дома всю в слезах.
– Что такое? Я думала, что ты уже ушла на занятия драматического кружка. – Ханна всячески поддерживала желание девочек участвовать в каких-то внешкольных занятиях. Джесси ушла на экскурсию в фотолабораторию газеты «Тайм-Лайф», которую организовали для членов нью-йоркского кружка фотожурналистов.
– Они все как с цепи сорвались, мама. Кричали, что я воображала. Мисс Мерривел на уроке английского языка потребовала, чтобы я встала и извинилась перед классом за случившееся. Она говорила, что все жители нашей страны стремятся к исполнению американской мечты – мечты добиться успеха. А я предала национальную идею, потому что Бог дал мне удачу, а я выронила ее из рук.
