– Отсюда и пошло слово «нимфомания»? – спросила Джесси с таким серьезным выражением, что Элеонора засмеялась и, вытянув руки, схватила сестру и закружилась с ней.
Виктор тоже засмеялся и присоединился к ним.
– Я так счастлив, что вы обе довольны. Мне нравится, когда вы смеетесь. После обеда мы пойдем за покупками в Розенталь, где продаются китайские товары. Думаю, что ваша бабушка будет любить меня больше, если я пришлю ей в подарок кое-что оттуда… А вечером…
– А вечером? – сестры замерли в ожидании.
– Мы пойдем слушать концерт артистов, которые поют немецкие народные песни и тирольские в том числе.
Это была такая манера пения, с помощью которой раньше люди в маленьких деревушках без телеграфа и без телефона могли передавать сообщения на далекие расстояния.
– Йоделировать очень легко, – объяснял он им после концерта. И пока они ехали к отелю, он показал, как это делать. Глаза Элеоноры сияли, когда они вместе с Джесси зашли в комнату, чтобы переодеться к ужину.
– Как здорово, когда есть отец!
Очень здорово. Обсуждая достоинства вновь обретенного отца, они быстро искупались, переоделись и даже успели написать по открытке домой. Предстоящий вечер обещал быть прекрасным. А завтра они поедут в Гармиш-Партенкирхен, где смогут взять напрокат коньки и покататься, несмотря на то, что уже наступила весна. А потом они поднимутся на Цукпитце – на десять тысяч футов над уровнем моря и будут йоделировать во весь голос.
Когда раздался телефонный звонок, Джесси взяла трубку:
– Добрый вечер, – проговорила она по-немецки, а затем передала трубку Элеоноре: – Он хочет поговорить с тобой.
После короткой паузы Элеонора встала.
– Он что-то хочет сказать мне – наедине. О маме или о чем-то еще. Потом мы зайдем за тобой.
И Элеонора ушла.
Джесси постояла некоторое время, раздумывая. Нет, определенно, здесь что-то нечисто. Но, с другой стороны, Виктор мог приготовить какой-то особый подарок для Элеоноры и не хотел, чтобы…
Подумав еще немного, Джесси решила, что пусть это и будет выглядеть как любопытство, пусть Виктор думает что угодно, но она должна пойти вслед за сестрой. Номер отца находился в дальнем конце пустынного коридора, где не было других постояльцев.
Если кто-то из обслуживающего персонала спросит, куда она направляется, она ответит, что идет к отцу. Но длинный коридор так и оставался пустым и оттого казался еще более зловещим.
Ей даже показалось, что она слышит голос сестры, зовущей на помощь. А вдруг, пока она шла к отцу, кто-то напал на нее? Она постучала в дверь к Виктору. Заперто. В ту же секунду она как ветер промчалась к дежурному по коридору и крикнула ему, чтобы он взял ключи и скорее шел за ней.
– Шнелль! – повторяла она, увлекая его за собой.
Джесси не ошиблась. Ее сестра и в самом деле кричала и звала на помощь, но никто бы не услышал ее, если бы Джесси не последовала внутреннему голосу.
Мужчина, от которого Элеонора отбивалась, встал как ни в чем не бывало, пригладил волосы, поглядев на себя в зеркало в стиле рококо, поклонился и вышел.
Волосы Элеоноры были растрепаны. Платье порвано. Каблук на туфле сломан. Мужчина представился ей Дитером, сказал, что он друг Виктора, что отца внезапно вызвали по делу и что он должен вот-вот вернуться.
Значит, догадка Джесси была верна. Ее отец оказался тем самым сутенером, о которых она читала в журнале. Грязный, мерзкий, гнусный тип. А на вид такой красивый и обаятельный.
– Что же нам теперь делать? – вся трепеща, спросила Элеонора.
– Возвращаемся домой. – Джесси решила, что Виктор сейчас сидит где-нибудь в ресторане. – Я знаю, что он купил билеты туда и обратно. Как ты думаешь, где он хранит их?
Они нашли билеты в кейсе. Его паспорт тоже. Прекрасно. Если они заберут паспорт, он не сможет последовать за ними.
Пока Элеонора складывала вещи в сумку, Джесси позвонила в Люфтганзу и заказала два билета на ночной самолет в Нью-Йорк. Им придется доплатить за перемену рейса, но у них, к счастью, были деньги на это. Они оставили кожаные брюки, которые он купил им, но взяли подарок из китайского магазина для Рейчел.
Перед тем как пойти на посадку, Джесси выбросила паспорт Виктора в мусорный ящик. Они уже не успевали сдать багаж, поэтому двинулись к самолету, таща за собой сумки. Но их догнал какой-то молодой американец в голубых джинсах и подхватил сумки, словно это были пушинки. Он помог донести их до самого места.
Судьба распорядилась так, что его место оказалось между Джесси и Элеонорой. Он на самом деле американец или это только внешнее сходство? – размышляла Джесси, искоса поглядывая на него. Трудно сказать. Он пока еще не произнес ни слова. Когда Джесси поблагодарила его, он молча кивнул, но лицо его засияло. Точно так же, как и у Элеоноры. Склонная к романтическим историям, Джесси тут же принялась раскручивать воображаемое продолжение. Она столько раз читала, как люди встречаются друг с другом в тысяче миль от дома и узнают, что живут по соседству. Ее сестра не доверяет мужчинам. Но, в конце концов, не собирается же она уйти в монастырь. Парню на вид можно было дать года двадцать два, и он выглядел вполне интеллигентным человеком. Джесси предположила, что он весьма начитан. А вдруг он сын какого-нибудь миллионера?
Но почему Элеонора молчит? Ведь она сидит рядом с ним. Могла бы высказаться насчет погоды или попросить его включить свет, чтобы почитать. Если бы их сиденья были по соседству, она бы подтолкнула локтем сестру, а так она ничего не могла поделать.
В пути Джесси слегка задремала, а когда их разбудили стюардессы, разносившие завтрак, она бросила взгляд на молодого человека, заметила, что он не сводит глаз с ее сестры, и с облегчением вздохнула. Такое впечатление, что он вот-вот заговорит.
– Шоколадный кекс, – объявила Джесси. – Вам нравится?
– Да, очень. Пожалуй. – У него был не нью-йоркский выговор.
– Элеонора обожает их. Она делает такие вкусные, каких, ручаюсь, вам не приходилось есть.
Элеонора покраснела от смущения, и кусочек кекса с вилки упал ей на колени.
– А теперь я почитаю. – Джесси сделала вид, что погрузилась в статью, а сама наблюдала за тем, как парень пытается поднять скатившийся с колен Элеоноры на пол кусочек кекса. После этого им с трудом удалось разговориться.
Джесси услышала, что его зовут Люк Каллоу. Он студент сельскохозяйственного института. Его семье принадлежит фруктовый сад на участке, расположенном неподалеку от Олбани.
Миновав таможню и контрольный пункт, Джесси решила сама взяться за дело, поскольку видела, что ни один из них не решится попросить у другого номер телефона. Элеонора вообще умрет, но никогда не пойдет на это.
