И словно в доказательство ее правоты по соседству с ними за столик сели Элизабет Тейлор и Ричард Бартон.
– Поняла, о чем я говорила? – Джесси взялась за фотоаппарат.
– Нет, дорогая, – остановил ее Виктор. – Только не в «Кларидже»!
Но Джесси не могла остановиться. Она попросила Виктора наклониться вперед так, словно он занят разговором с Элеонорой. Потом Джесси, не сходя с места, подняла фотоаппарат и щелкнула через его плечо.
Видя, как молоденькая девушка с торжеством потрясает своим фотоаппаратом, Ричард Бартон послал ей воздушный поцелуй, но сделал знак, чтобы она на этом остановилась.
– Боже, до чего мне здесь все нравится! – восклицала Джесси. – Я тоже становлюсь англоманкой. – Как и многие девочки в ее классе, она мечтала о Париже, собиралась присоединиться к Корпусу Мира, чтобы поехать в Африку. После одного дня, проведенного в Лондоне, она поняла, что эта страна, этот город покорили ее сердце. И она непременно должна вернуться сюда.
Знакомый Виктора – мужчина по имени Гай – когда ужин закончился, коснулся руки Элеоноры и спросил, не хочет ли она совершить короткую прогулку, осмотреть достопримечательности в этом ресторане.
– А можно в другой раз, я устала? – вопросительно посмотрела на отца Элеонора.
– Но у нас только эта ночь, – ответил Виктор.
– Виктор! – послышался чей-то голос. Сияющая женщина бросилась к их столику и поцеловала его в щеку, прежде чем оглядеться, кто с ним.
– Это мои дочери, – представил он.
– Конечно, старый лгун.
– Элеонора и Джесси.
– Позвольте мне пригласить вас? – не дожидаясь ее согласия, Гай повел Элеонору к танцующим.
– Какой прелестный лягушонок, – проговорила женщина, обращаясь к Джесси. – Сколько тебе лет, дорогая?
– Пятнадцать. – Все говорили Джесси, что она выглядит старше своих лет.
– В самом деле, Виктор, я знала, что ты отдаешь предпочтение молоденьким, но это уж…
Виктор сделал какой-то знак женщине:
– Кстати, дорогая, Ронни искал тебя повсюду. И, пожалуйста, не вздумай сплетничать. Это и в самом деле мои дочери. Бывшая жена позволила им провести со мной каникулы.
Разговор удивил Джесси. Это что-то новенькое! Неужели женщина могла подумать, что они – подружки Виктора? Ведь он им в отцы годится и в прямом и переносном смысле. Он слишком стар для того, чтобы водиться с такими девушками. Видимо, все дело в шампанском, от которого у Джесси слегка закружилась голова, и она воспринимала все не слишком отчетливо.
Элеонора вернулась к их столику какая-то потерянная и встревоженная. Она села на свое место, переведя дыхание, и закрыла лицо руками.
Гай вернулся на свое место сразу после нее.
– Боюсь, что ничего не получится, – усмехнулся он.
– Черт возьми! Может быть, в другой раз?
Джесси внимательно наблюдала за манерой разговаривать двух европейцев. На прощанье Гай поцеловал руку Джесси и заглянул ей в глаза.
– За ней нужен глаз да глаз, Виктор. Она готова окунуться в жизнь, очертя голову. Вот увидишь лет эдак через пять.
Как только они очутились в комнате отеля, Джесси стала расспрашивать Элеонору о том, что произошло, почему она не в себе.
– Он прижимал меня к себе и говорил гадости.
– Ты уверена? Он производил впечатление воспитанного человека.
– О Джесси! Я не знала, что делать. Ведь это знакомый отца. Почему мужчины так ведут себя?
– Но что именно он сказал? Что тебя возмутило?
– Не хочу и вспоминать. Мне это противно. И повторять это не стану. В самом деле. Я больше не позволю ни одному мужчине прикоснуться ко мне. Никогда. Никогда!
– Ну хорошо, – Джесси не хотелось огорчать сестру еще больше, затевая с ней спор. – Обрастешь скорлупой, как орешек.
Элеонора улыбнулась. Это была одна из привычных шуток Джесси.
– Вот именно. Надеюсь, ты последуешь моему примеру?
Джесси бросила на нее искоса веселый взгляд.
– Серьезно, Джесси, как ты считаешь, Виктор подозревает, на что способен его знакомый?
– Конечно, нет. Он просто хотел, чтобы мы хорошо провели время.
Но вопрос сестры заставил Джесси задуматься. Она кое-что слышала о сводниках, о сутенерах. Не о тех, которые промышляют на улицах ночного города, собирая дань с проституток. Нет, в журнале «Нью– Йорк» она читала о тех на вид вполне респектабельных мужчинах, которые приводят красивых девушек для очень богатых и очень влиятельных людей в роскошные отели и богатые рестораны самого высокого класса.
Ей вспомнилась циничная улыбка, которая промелькнула на лице женщины, когда она услышала от Виктора, что это его дочки. А также выражение, с которым Виктор проговорил «черт возьми», когда за столик вернулся Гай. Кошмар. Джесси не так глупа, чтобы не понять, что стоит за этим. Может быть, бабушка была права, когда не хотела, чтобы они поехали с Виктором? Ей надо проявить максимум внимания и бдительности, чтобы избежать неприятностей.
В Мюнхене ее тревога возросла. Когда они приехали в отель, как и в Лондоне, откуда ни возьмись появился знакомый Виктора. Он поднялся с кресла им навстречу, зашел с ними в лифт, и у него появилось странное выражение таинственности на лице, когда Виктор представил своих дочерей.
Им Виктор объяснил, что почти постоянно живет в этом отеле, когда возвращается после заключения сделок в разных городах. И за ним закреплены его номера. К его возращению они всегда убраны, мебель отполирована, свежие цветы стоят на столике. Горничные уже изучили его вкусы, поэтому знают, как и чем ему угодить, поскольку владелец отеля пользуется услугами Виктора. И он живет здесь, как может жить только принц из сказки в окружении слуг.
За тот короткий промежуток времени, который они должны были здесь пробыть, им надо было повидать очень много. Поэтому Виктор купил им специальные билеты, по которым они могли ходить в музеи, кафедральные соборы и посещать исторические места. Он надеялся, что времени хватит, чтобы не только познакомиться с Германией, но и поближе узнать друг друга.
Подозрения Джесси насчет сутенерства и всего прочего начали рассеиваться. Виктор превратился в заботливого отца, который от всей души надеется, что дочери придут в восторг от той страны, в которой он родился и в которой продолжал жить. Мюнхен – столица Баварии, место его рождения. Постройка города относится к двенадцатому столетию. Он показывал им картины Брейгеля, Гольбейна, Рембрандта в собрании музея, забирался вместе с ними на верхушку Собора Петра, чтобы показать оттуда пики Альп, возил во дворец Нимфенберг, где сумасшедший король Людвиг держал своих любовниц, в том числе и знаменитую Лолу Монтц.
– Отсюда и пошло слово «нимфомания»? – спросила Джесси с таким серьезным выражением, что Элеонора засмеялась и, вытянув руки, схватила сестру и закружилась с ней.
