и всеми силами избегать каких-либо споров. Он писал: «Государь предписывает вам не раздроблять слишком силы вверенной вам эскадры, и заботиться, чтобы расположение общего плана блокады и крейсерства не отнимало у вас средства начальником греческого правительства… Достаточен ли будет самый неприступный порт Архипелага для обеспечения… эскадры от враждебных действий сильнейшего флота и не заставит ли вас недостаток в средствах к продовольствию и истощению военных снарядов удалиться в один из французских портов Средиземноморья".
Тем временем не терял времени и воинственный Ибрагим. Он стянул свои войска в треугольник крепостей в Мессении, где основательно укрепился. 30- тысячная армия засела в нескольких долинах, окруженная со всех сторон повстанцами. Голодные воины ели конину и мулов. Взбунтовались озлобленные отсутствием «бакшиша» албанцы. Через голову египтян они попытались договориться с греками о своем пропуске на родину. Греки не возражали. Но Ибрагим воспрепятствовал уходу албанских банд.
– Рассейтесь, как саранча по всей Греции – жгите, режьте неверных и обогащайтесь! – внушал он алчным албанским предводителям. – Зачем вам возвращаться домой нищими, когда вы можете вернуться богачами!
Албанские вожди терялись в сомнениях, что им делать: удирать, пока не поздно, восвояси, или еще немного пограбить?
Чтобы поднять дух войска, Ибрагим разрешил своим воинам все, вплоть до массовой резни местных жителей. Союзникам он грозил через парламентеров:
– Я разорю Грецию так, что тысячу лет здесь будет мертвая пустыня! На это Кодрингтон ответил нотой и объявил об усилении блокады.
– Передайте на словах, что если Ибрагим будет, продолжать разбойничать, то это отразится на участи не толь его армии, но и его лично! – напутствовал он адъютанта-курьера перед поездкой в ставку Ибрагим-паши.
Найти египетского пашу оказалось не просто. Боясь чумы, он перебрался на бриг, который бросил якорь посреди Наваринской бухте. Оттуда Ибрагим грозил союзникам новыми разорениями, требуя пропустить к нему транспорты с боеприпасами и продовольствием.
– Я готов оставить Грецию, но только в том случае, если вместо меня сюда придет турецкая армия! – выставил он новое условие.
– Кажется, Ибрагим совсем потерял голову! – передернул плечами Кодрингтон, получив ответ дерзкого египтянина. – Жаль, что он так быстро забыл наваринский урок. Не мешало бы еще раз напомнить!
Британскому вице-адмиралу в те дни было нелегко. Он уже знал, что дни пребывания его на Средиземном море сочтены. С Гейденом Кодрингтон был откровенен:
– Скоро вам, дорогой друг, придется бороться с нашими врагами в одиночку, так как я калиф на час! К тому же и отношения наших держав ухудшаются день ото дня. Герцог Веллингтон так боится Россию, что, кажется, потерял от страха голову. Единственно, чем я могу вам еще помочь – это приказом своей эскадре не вмешиваться в ваши бои с турками. Пока я уеду, пока прибудет новый командующий, вы, в случае начала войны с султаном, получите некоторое время для решения своих дел. Больше, увы, я ничего уже не могу!
– Спасибо и на том! – расстроено вздохнул Гейден, полагавший до этого момента, что все слухи о возможном увольнении Кодринготона лишь обычные сплетни. – Жалко в Лондоне не понимают, что ваш уход – это удар, прежде всего, по престижу самой Англии.
– Со мной было уже все кончено после Наварина! – усмехнулся англичанин. – Самостоятельных политических решений у нас не прощают!
– Что вы намерены делать сейчас? – поменял неприятную обеим тему разговора Гейден.
– Думаю, что вы у греческих берегов справитесь и без меня. Я же намерен блокировать Александрию. Пусть не только у сына, но и у его папаши поболит голова! Попробую договориться с Мехмет-Али-пашой об уходе Ибрагима из Греции! – честно поведал о своих планах Кодрингтон.
В эти дни флотилия греческих судов под флагом адмирала Мауилиса настигла у мыса Баба острова Митилин турецкий корвет с фрегатом.
– Атакуем! – был предельно лаконичен греческий адмирал.
В ходе ожесточенного артиллерийского боя греки заставили турок выброситься на мель. Остатки турецких команд в ужасе разбежались в горы. Мауилис собрал своих матросов:
– Мы еще только начали выметать турецкий мусор с наших морей и не успокоимся, пока не вычистим все до конца!
– Зито! Зито! Зито! – кричали в ответ пропахшие порохом мореходы.
* * *
В июле Ибрагим-паша все же согласился встретится с союзниками. Встреча прошла на берегу моря под Модоном. От российской стороны на ней участвовал Гейден, от французов де Риньи, от англичан командор Кэмбл. Была она не продолжительной. Ибрагим старался сохранить лицо. На требование союзников эвакуировать армию в Египет, он ответил, поглядывая свысока:
– Я покину Морею только по велению моего отца и только на своих судах! Пленных греков я верну. Но только после убытия своих войск!
– Сколько же мы возимся с этим треклятым Ибрагимкой! – зло выругался Гейден, вернувшись на флагманский «Азов». – А ведь для приведения его в чувство хватило бы всего одной нашей дивизии!
Так ничего не добившись, союзнические начальники отправились в Зант, где их уже ждал Каподистрия. Сообща было решено блокаду продолжать!
У Мореи в то время крейсировали линейный корабль «Александр Невский», фрегат «Константин» и бриги «Усердие» с «Ахиллесом», подменявшие друг друга на посылках. Снабжением блокадного отряда занимался транспорт «Пример» неутомимого лейтенанта Морского. Во время очередного прихода с него стали сгружать свежие хлебные караваи.
– Откуда это? – вопрошали пораженные видом свежего хлеба офицеры и матросы.
– Это из нашей пекарни на острове Сира! Мука тоже наша – российская! – отвечал им Федор Морской. – Теперь все время снабжать вас калачами будем!
Неподалеку от наших держалась и французская эскадра. После воинственного заявления своего короля, де Риньи старался показать боевитость.
Тем временем Кодрингтон во главе англо-французской эскадры в восемь вымпелов подошел к Александрии.
– Провести пушечное учение! – объявил вице-адмирал, едва корабли бросили якоря в мутную илистую воду. – И чтобы шума больше!
Грохот корабельных пушек возымел свое действие и спустя неделю Мехмет- Али-паша подписал договор о вывозе армии из Греции.
– Давно бы так! Все же самый лучший аргумент – это пушки! – сказал командиру флагманской «Азии» Вайнесу Кодрингтон. – А то ведь могли до скончания века перепиской дипломатической заниматься!
Согласно договора, правитель Египта обязывался в короткий срок отправить в Наварин все наличные суда для вывоза войск. Для того, чтобы не гонять суда порожняком, их загрузили продовольствием для армии Ибрагима. Англичане и французы должны были конвоировать караван.
– А для чего, сэр, мы будем конвоировать Ибрагима? – поинтересовался у командующего командир «Азии».
– Я обещал Гейдену, что привезу армию Ибрагима именно в Египет, чтобы турки не смогли использовать ее на русском фронте!
– А какое нам дело до русских? – искренне удивился капитан Вайнес. – Если Ибрагим пожелает напасть на них, то пусть
