о чем?
– Я нашел место, где ты можешь оставаться столько, сколько нужно. Поехали?
Я хмурюсь, не знаю, как на это реагировать, но все равно иду следом. Мирослав, как обычно, уходит слишком резко, и я едва успеваю за ним. Что он там для меня нашел? Решил помочь и сам снял номер? Если так, то я никогда в жизни не найду столько слов благодарности… Он делает для меня слишком много. Я ему свалилась как снег на голову со своими проблемами, а он почему-то возится и возится, не выгоняет меня, не психует…
Это непохоже на того Мирослава Сергеевича, которого я привыкла видеть. На работе он всегда требовательный, строгий, каким и подобает быть начальнику. Он говорит, мы делаем – другого нет.
А еще он постоянно много шутит и заставляет смущаться, к этому я тоже почти привыкла.
А тут… Заботливый, оказывающий помощь, вытаскивающий из проблем. Нет, я не знаю, возможно он вне работы всегда был такой, не могу же я утверждать. Просто я его с этой стороны не знала никогда, и сейчас мне странно очень.
Раньше требовательность, глупые шутки постоянные. А сейчас… Не знаю даже, как описать. Такой хороший Мирослав Сергеевич, что и влюбиться не жалко.
Когда выхожу на улицу – он сам снова закрывает все, а потом идет к машине, явно намекая, что мне нужно идти следом. Я мнусь немного, но, когда он слишком очевидно открывает дверь пассажирского и кивает мне на сиденье, все-таки иду и покорно усаживаюсь на место.
Интересно, куда он меня отвезет? Что за место такое волшебное, где я могу остаться? Он, как назло, не говорит ни слова. Какой-то слишком задумчивый, обычно он совсем не такой.
День сумасшедший, и, если честно, я ни на грамм не готова больше ни к каким сюрпризам, но выбора другого нет. Может, у него есть знакомые, которые куда-то уехали и у них можно пожить? Или у него самого есть еще какая-нибудь квартира, в которой я могу остановиться на пару дней?
Спустя минут пятнадцать понимаю, что едем мы за город, в направлении его дома. Он что, уговорил Есеню, чтобы я пожила у них? Мне, конечно, нужно всего дня два-три, я надеюсь, но все равно дико неловко. Они молодая семья, ждут ребенка, а тут я как снег на голову. Третьей лишней быть не хочется, это правда очень неудобно.
Звонит телефон. Вздрагиваю, смотрю на экран и не понимаю, хочу ли брать трубку… Там тетя Катя. А я правда, наверное, не готова ее слышать. Что она хочет сказать? Звонит она крайне редко мне.
Ладно. Все равно придется узнавать, что ей надо от меня. Вздыхаю и беру трубку.
– Да? – отвечаю, убирая громкость динамика. Этот телефон ну очень громкий! Понимаю, что Мирославу Сергеевичу все отлично слышно, и почему-то мне крайне неловко от этого. Хотя, казалось бы, чего я после всего могу стесняться перед ним? Думала, что тот секс на столе – самое интимное, что могло быть между нами. А нет. Гораздо интимнее оказалось его вторжение на темную территорию моей жизни.
– Сонька, – говорит тетя Катя. Никогда мне не нравилось, когда она меня так называла. А она только так, как будто специально. – Ты это… Жениху своему скажи, что мы прибрали все. И сама, ну… давай домой, нормально тут все теперь. Слышишь?
– Ага… – говорю на автомате и после такого же «ага» от тети бросаю трубку.
Чего? Она снова пьяная? Или что?
– Принцесса, ты чего? – спрашивает Мирослав Сергеевич, замечая мою растерянность. – Кто звонил? Все живы?
– Да… – киваю, хотя я не особо уверена, жива ли моя адекватность. – Тетя звонила.
– Что хотела? – спрашивает он внезапно грубовато, словно очень-очень зол на нее.
– Она попросила передать моему жениху, что они все убрали, и сказала, что дома все в порядке и я могу возвращаться. Я ничего не понимаю, какому жениху? Что происходит?
– А… – он неловко усмехается и даже смешно чешет затылок, словно провинившийся мальчишка. – Так уж вышло, что я твоим женихом представился, чтобы они почувствовали мою значимость, так сказать. Ну когда за тобой тогда вернулся.
– Ага, – киваю. Странно, что он кругом и всюду представляется моим женихом, конечно, но если это работает, то ладно. Так уж и быть. – А почему она говорила так, словно вас боится? Вы ей угрожали?
– Нет. – Он немного закатывает глаза и сжимает руль чуть сильнее. Бесится. – Я просто был у тебя дома, пока ты отдыхала. Приезжал за твоими вещами. Ну и вежливо попросил их убрать тот срач, что натворили в твоей комнате и квартире в целом.
– Вежливо? – хихикаю, вдруг найдя в себе силы на веселье. Мне странно конечно, что он поехал ко мне домой, но почему-то уже не удивляет так сильно, как могло бы удивить пару дней назад. – Насколько вежливо?
– Достаточно вежливо, чтобы они послушались, судя по всему, – он тоже улыбается, а мне, если честно, уже все равно, достаточно вежливо там было или все-таки нет. – Но домой ты не поедешь.
– Не поеду, – соглашаюсь с ним.
– И мы как раз на месте, – говорит он, и я вдруг возвращаюсь в реальность. Отвлеклась на разговор и не видела, куда мы ехали, а тут… Мы стоим у ворот его дома. Это точно его дом, я была тут тогда, когда телефон разбила. Тогда… как будто это было очень давно. Столько всего случилось, что я просто не могу собраться в кучу.
Мирослав Сергеевич выходит первым, потом открывает мне дверь, подает руку, потому что я, как кукла безвольная, пока не могу собраться с мыслями и понять, что все это значит.
Его собака вдруг снова начинает очень громко лаять, и я вскрикиваю, оживая. Господи! Да так же можно и разрыв сердца получить, честное слово…
– Принцесса, просыпайся, – смеется надо мной Мирослав Сергеевич. – Идем.
– Сюда? – киваю на дом.
– А ты на улице собралась оставаться? Май, конечно, но вечерами еще прохладно, Сонечка. Пойдем. Только руку давай.
Зачем ему моя рука?..
Он берет мою ладонь, не дожидаясь хоть каких-то ответов, переплетает пальцы и открывает ворота. И на нас сразу же несется просто огромный пес…
Глава 15. Соня
Не так я хотела умереть! Точнее, я никак в девятнадцать лет не хотела, но вот так вот – прям точно-точно нет!
– Мамочки… – шепчу хриплым голосом и зажмуриваюсь, когда этот медведь, клацая своими зубищами, приближается к нам.
Все. Мне конец. Мирослав Сергеевич так устал от моих проблем, что таким образом
