как Марина справляется.
– Чтобы изображать твоего жениха подольше, Сонечка? – посмеивается он, открывая мне дверь и подавая руку. Ха-ха! Как смешно. Ни капли, вообще-то.
– Нет, чтобы она не думала, что тут начальница, и не издевалась надо мной.
– А она издевается? – Он подхватывает меня за талию, стоит мне выйти из машины. Не сопротивляюсь. Помню про тот идиотский спектакль, который едва ли сделал мне лучше. Но начальство уже не могу подставить, конечно, поэтому приходится подыгрывать.
– Да постоянно. Как будто она меня учит, а не я ее.
– Поставила бы ее на место, Принцесса, и дело с концом.
– Распоряжений не поступало таких, – фыркаю на него. Сначала сама научи, потом еще и сама на место поставь. Вот здравствуйте. – И вообще, это не входит в мои обязанности как администратора другого сервиса.
– Это входит в твои обязанности как моей невесты, – снова веселится, а я закатываю глаза. Рада, что ему весело, очень рада.
– Ой да ну вас…
– Здравствуйте, Марина, – улыбается Мирослав Сергеевич, когда входим внутрь. Он все еще держит меня за талию, а я все еще делаю вид, что меня все устраивает.
Марина кивает недовольно, даже кривится немного, и меня реакция ну о-о-очень уж веселит. Неужели она так сильно хотела, чтобы Мирослав на нее внимание обратил?
Хотя мне удивительно, что он не обратил, если честно. Когда я ее только увидела, была уверена, что у нее есть все шансы.
– У меня для вас хорошие новости! – продолжает Мирослав, и тут уже хмурюсь я. Какие это новости? – Моя невеста, Сонечка, так расхвалила вас, как работника, что сегодняшний день стажировки будет последним. Завтра вы уже самостоятельно приступите к рабочему процессу. Готовы?
Марина кивает головой активно, как никогда до этого, мол, готова хоть сейчас. И я готова хоть сейчас! Честное слово готова! Но, видимо, это уже был бы перебор с наглостью…
Мирослав обещает приехать через пару часов и проверить ход обучения самостоятельно, а затем уезжает, снова поцеловав меня в губы. И я на этот раз не стою столбом, чтобы потом не выслушивать от Марины, что я, такая деревянная, такому восхитительному мужчине не подхожу. Я тянусь на носочках, сама губы трубочкой складываю и целую даже чуть дольше, чем того требует невинный чмок. А что? Пусть оба знают, что я не пальцем деланная. Одна рот будет меньше открывать, а другой думать, прежде чем сценки перед людьми разыгрывать.
И я правда не знаю, ради этого Мирослав сказал Марине, что я ее хвалила и она завтра уже может приступать к работе, или нет, но Марина меня не трогает! Правда! По-настоящему!
Возможно, конечно, что у меня на лице написано, что меня и так уже тронули чересчур сильно, хотя синяк я сегодня все утро замазывала тональным средством. Но она и правда словно смирилась или успокоилась, не знаю… Задает вопросы, которые остались по работе, и ничего больше. Ни одного лишнего слова, ни единой подколки. Как это так? Такое бывает?
Мне в целом все равно, что вдруг случилось, я просто рада, что еще и она до меня не докапывается.
И день проходит вполне прилично и вообще спокойно. Я даже в какой-то момент думаю, что то утро было не сегодня, потому что день могу назвать даже хорошим! И солнышко светит ярче обычного, и в целом уже очень тепло на улице, и Марина не чудит…
И даже Мирослав, когда приезжает – не трогает нас, а общается со своим персоналом, пока мы разбираем кое-что по документам.
Но потом у меня звонит телефон. И меня паникой накрывает от увиденного имени тети Кати на экране.
Ну зачем? Ну я же уже ушла, ну зачем вы меня достаете? Просто оставьте в покое, радуйтесь жизни, я даже трогать вас не буду!
Вмиг все хорошее разрушается. У меня ком в горле встает, стоит мне закрыть глаза и перенестись в те жуткие минуты в моей когда-то любимой квартире. Я старалась игнорировать все это, старалась просто жить дальше и сделать вид, что ничего этого не было, но, оказывается, мои эмоции и воспоминания гораздо сильнее меня.
Я сбрасываю вызов, но она звонит снова, и мне приходится три раза сделать глубокий вдох, чтобы ответить ей. Хотя я меньше всего хочу сейчас слышать ее голос, если уж совсем честно.
– Да? – беру трубку, пытаясь унять дрожащие пальцы.
– Сонька! – говорит она таким простым голосом, словно мы по-настоящему родные друг другу люди. – Прекращай бегать, давай домой. Все нормально тут уже, никто лишний не придет.
– В моей квартире лишние вы, и, пока вы там есть, моей ноги там не будет, – говорю на эмоциях и понимаю, что зря. Им же только на руку, если я не вернусь. Но я не успеваю адекватно подумать о правильном ответе.
Выхожу на улицу, чтобы Марина не стала случайным свидетелем разговора, и натыкаюсь на Мирослава. Он курит недалеко от входа, и я отхожу чуть подальше, чтобы не дышать этим жутким запахом.
– Что ты носом все вертишь? Ну приходил твой этот жених, кулаками тут махал, мы поняли, что были не правы.
– Не правы? – схожу с ума уже, кажется. – Да ваш дружок меня чуть не убил!
– Ой да не убил бы… Понравилась ты ему просто. Он, между прочим, с переломом ноги лежит! За это кто отвечать будет, а? Ты-то целехонькая, а человек пострадал!
– Мало ему, – рычу и бросаю трубку, а потом быстро смахиваю пальцами две дорожки, бегущие по щекам.
Нет-нет-нет, я не буду плакать… Какой смысл в этих слезах? Обидно, что никому не нужна. Но я ведь не первый день это знаю, давно привыкла уже. Но просто… Как так можно вообще?
Слезы льются, не могу ничем их остановить и даю себе пару минут этой, видимо, очень нужной слабости.
Вздрагиваю, когда со спины ко мне прижимается кто-то. У этого кого-то до ужаса теплые руки и очень узнаваемый парфюм.
Мирослав обнимает меня за плечи, кладет подбородок на мою макушку и не говорит ни слова. Просто поддерживает меня в эти минуты слабости, и я невероятно сильно благодарна за это…
Глава 18. Мирослав
Miyagi, Эндшпиль – Приятная
У меня в груди какое-то очень странное ощущение. Словно там что-то надламывается, когда я вижу, что Сонечке больно. Как будто я это тоже чувствую и у меня у самого болит не меньше.
Меня разрывает на части от понимания того, что у нее внутри. Точнее, я не могу понять, только
