правда дарит. Потому что Принцесса вообще от него отлипать не хочет. Воркует с ним, вообще не боится уже. Он такой здоровый рядом с ней маленькой, что она легко на нем кататься, как на лошади, может. Или лечь на него сверху, как на кровать, пока он сам валяется.
Любуюсь ими еще пару минут, иду встречать курьера и все-таки решаюсь утащить Соню в дом. Во-первых, еще правда довольно прохладно вечерами, чтобы вот так беспечно на земле на коленках стоять. Во-вторых, ей надо отдохнуть обязательно. Из-за эмоционального переутомления она никакая, как бы с температурой не свалилась. Ну и в-третьих… Я сегодня купил ей мазь от синяков. Обещали, что она хорошая. Вручу ей, надеюсь, что поможет, и ее красивое личико больше никакие гематомы не будут украшать. Они ее не портят, конечно, но зачем они ей нужны?
– Пошли, Принцесса, уже даже ужин привезли, – говорю ей и подаю ей руку.
– Он очень теплый, – говорит она, закрывая глаза.
Этой девочке не хватает ласки? Черт, вот я бестолочь, как сразу не понял-то. Ей не хватает всего этого, потому что кто бы ей это давал? В тех условиях, в которых она жила, такого точно не дождаться было. А теперь она нашла это в Мишке и сама дарит ему ласку, получая и от него взамен. Точно… Так и есть!
Мне снова становится не по себе. Потому что я, хоть убейте меня, но не понимаю, какого черта эти люди позволяли себе в отношении Сони…
Мне внезапно хочется ей подарить всю нежность мира, только бы показать, что она ее достойна вообще-то, просто раньше рядом не было нужных людей. Но я ведь тоже не тот нужный человек, да? Просто начальник…
– Идем, Принцесса, правда, ты можешь заболеть.
– Ладно, – соглашается она, вмиг теряя все хорошее настроение. Чмокает довольного Миху в нос и принимает мою руку, поднимаясь. – Ваша взяла.
– Сонь, – говорю ей внезапно прилетевшую в голову мысль, пока сам ее не обдумал и не передумал все это говорить. – А давай на «ты»?
– А? – Она разворачивается так резко, что врезается в мою грудь. Я только успеваю подхватить ее за талию, чтобы она не упала. – Ой…
– Говорю, давай на «ты», – повторяю предложение, не отпуская ее от себя. Ловлю на мысли, что не хочу отпускать. Черт знает что в душе творится, но не хочу. Она такая маленькая, напуганная, хочется ее согреть, обнять, защитить от всего мира. Чтобы стереть в ее воспоминаниях все несправедливости этого мира.
– Мирослав Сергеевич… Это как? – спрашивает, поднимая на меня свои огромные ясные глаза.
– Это вот точно так же, только без «Сергеевич», – посмеиваюсь, глядя на нее сверху. Мы, когда так близко стоим, то разница в росте особенно сильно ощущается, хотя она и не сумасшедше огромная. Стандартная. Принцесса на голову ниже, когда на каблуках.
– Я не могу, – хмурится, – вы же мой начальник, и…
– А еще жених вообще-то! – пытаюсь шутить, вспоминая нашу легенду. Та, правда, чуть затянулась, и мы для всех окружающих теперь жених и невеста, ну ничего страшного, это только на руку всем играет. – И живем уже вместе.
– Не вместе же! А я пару дней живу у вас, пока не найду квартиру.
– Да-да. В любом случае. Не хочу, чтобы мне «выкали» в моем доме и в нерабочее время. А уже нерабочее. Ладно?
– Не знаю. – Она кусает губы, словно сомневается в том, надо ли ей все это. Мы так и стоим близко-близко, я так и обнимаю Сонечку. Но, видимо, всех все устраивает, потому что разрывать эту близость никто не спешит. – Это неловко. И непривычно.
– Ну это только поначалу так будет, потом привыкнешь. Давай, идем, а то все твои роллы остынут.
Она кивает, но сдерживает улыбку. Подозреваю, что ей больно улыбаться из-за удара. Там все еще немного припухшее. Меня на атомы разрывает от этой картины, не могу не думать о том, что у какого-то урода хватило мозгов ударить кулаком в лицо маленькую девочку.
Сонечка забегает на крыльцо, ждет, пока я открою дверь, и первая заходит в дом, сбрасывая с себя туфли. Она тут же стонет от наслаждения, а я залипаю и теряюсь на пару секунд от этих звуков. О-ох, Сонечка… Она неосознанно делает настолько сексуальные вещи порой, что у меня волосы на затылке дыбом встают.
– Давайте я на ужин накрою? – говорит, поворачиваясь ко мне, и я приподнимаю брови. Мол, «как ты ко мне обратилась?» – Мирослав Сергеевич, ну не смотрите на меня так, я пока не могу. Сложно.
– Учись, – касаюсь пальцем ее носа. – Я сам накрою, отдыхай.
– Тогда я быстро в душ.
«Быстро» в понимании Сонечки – это сорок минут, поэтому еду все равно приходится греть. Она спускается вниз уже в домашней одежде, без макияжа, и от этого я сразу замечаю ее синяк, хотя она старательно прикрывает его волосами. Днем она тщательно скрывала его косметикой, а тут… Это очень большая гематома, как мудак умудрился не сломать ей челюсть – большой вопрос.
– У меня есть кое-что для тебя, – вспоминаю про мазь, которую приобрел сегодня для нее. Уверен, что самой Сонечке неприятно смотреть на это издевательство на своем лице, поэтому и купил. Девочки же все о внешности волнуются, и Принцесса не исключение. Ухожу в прихожую, где оставил свои вещи, достаю мазь и возвращаюсь в гостиную к Соне. Она так и стоит на одном месте, ждет меня, и, мне кажется, но почему-то волнуется. – Это не какой-то там крутой подарок, но фармацевт обещал, что это лучшая мазь в мире мазей, – протягиваю ей тюбик и улыбаюсь.
– Это в сотню раз лучше любых подарков, Мирослав…
– Просто Мирослав, – перебиваю ее, напоминая о своей просьбе перейти на «ты». Ну правда, какое уже «вы» может быть? Подумаешь, начальник. Еське я тоже вроде как начальник, но с ней мы на «ты» – и ничего страшного. Да и разница с Соней у нас не такая уж и огромная, чтобы она мне выкала. Надо отучать ее от этого, мы в последнее время общаемся уже намного теснее, чем раньше.
– Спасибо, – улыбается снова краешком губ.
– Помочь? – спрашиваю снова быстрее, чем успеваю подумать. Соня сразу же на меня свои глазищи огромные поднимает и смотрит так доверчиво и немного удивленно, что у меня улыбка против воли тянется. – Ну если ты не против.
– Я не против…
Она не против. И я уже предложил. Поэтому открываю небольшой тюбик, выдавливаю на палец горошину удивительно приятно пахнущей мази, а потом свободной рукой убираю
