документ.
— Что это?
Мирон прижимает кулак к своим губам, закатывая глаза.
— Это документы, подтверждающие дарение акций вашей компании Калмыкину Сергею, — терпеливо объясняет мне юрист.
— Что? — тише повторяю вопрос я, совершенно сбитая с толку.
Я смотрю на Мирона и едва сдерживаюсь, чтобы ему не вмазать, не закатить истерику или даже не убить!
— Ручку бери, иначе мы тут еще месяц просидим, — недовольно бурчит Мирон.
Я беру ручку и понимаю, что этот мерзавец все подстроил, чтобы себя выгородить. Только ради спасения своей задницы, иначе и быть не может!
Довольно долго я подписывала все бумаги. Я устала, рука болит после вывиха, такой нагрузки я не ожидала.
Мы закончили к вечеру и вышли во двор Калмыкина.
— Ты уверен, что не хочешь остаться на ночь?
— Абсолютно, — твердо отвечает Мирон.
— Тогда, рад был повидаться.
— Взаимно.
У Мирона звонит телефон.
— Да? Ты где...? Выхожу.
Мирон завершает звонок, замечая машину Сени возле ворот Калмыкина.
Мирон улыбается Калмыкину и берет меня за руку. Мы медленно направляемся к выходу с этой адской территории.
— А тачка твоя внизу на парковке? — удивляется Калмыкин.
— Я ее поцарапал, оставь себе, — небрежно бросает Мирон.
Нас провожают охранники с серьезными лицами. Мы быстро садимся в машину к Сене и уезжаем.
Мы едем молча, я бы не хотела при Сене устраивать разборки.
— Зачем здесь Сеня? — робко спрашиваю я.
— Я — ваш транспорт, — отвечает он, довольно улыбаясь.
— Мирон бросил машину и напился дешевого пойла в гостях нашего врага, — не могу сдержаться и недовольно смотрю на это самовлюбленное исчадие ада.
— Во-первых, это Калмыкин. Ему ничто не мешало взорвать нас к чертям. Во-вторых, пойло вовсе не дешевое, детка. А в-третьих, это предлог, чтобы тихо свалить...
— Ты принудил меня подписать все документы, подонок! — кричу срывающимся от досады голосом с заднего сиденья. — Ты, как всегда, только о себе думаешь! Лишь бы свою задницу спасти! Не знаю, что там у вас за дела были, но ты влип и снова привлек меня к решению своих проблем!
— Замолчи, — спокойно отвечает он.
— Иди к черту!
— Анжелика, потише, ты так кричишь, у меня правое ухо глохнет! — возмущается Сеня.
Оказавшись дома, я поднимаюсь в нашу комнату и больше не выхожу весь вечер.
Надеюсь, усну и забуду весь этот кошмар. Сердце невыносимо жжет от его предательства.
Слышу раздражающе-вежливый стук в дверь.
Ничего не отвечаю. Видеть никого не хочу!
Мирон открывает сам, медленно заходит и кладет на кровать большой букет первосортных белых роз. Я не обращаю на него никакого внимания.
Он стоит и не уходит. Смотрит на меня, а я медленно снимаю сережки и убираю в шкатулку, осторожно поглаживаю свою больную руку. Меня тошнит от его компании.
— Решила поиграть в молчанку, детка? Что ж, в этом я тебя не переиграю.
Он подходит ближе, но соблюдает дистанцию.
Нежно, насколько умеет, проводит ладонью по моему обнаженному плечу, я нервно одергиваю его руку.
Мирон поджимает губы, но снова прощупывает почву — также аккуратно проводит по моим волосам и движется вниз к лопаткам, провоцируя легкую дрожь по коже от ненависти к нему. О, да, я бы много чего могла ему высказать, но он итак это все знает. Он пристально смотрит на меня через зеркало, пока мы не встречаемся взглядами.
— Это было необходимо, Анжи.
Я отстраняюсь, не желая слышать его. Слишком много боли он мне причинил. Никогда ничего со мной не согласовывает, делает втихушку! Да как так можно вообще?! Он лично конвоировал меня в логово убийцы под предлогом романтического свидания. Мы могли просто не вернуться оттуда живыми! Так подставлять меня... Это низко даже для Мирона... А я... Я просто доверчивая дура.
Я подхожу к окну, смотрю на ночной город. Огни, как рассыпанные бриллианты, мерцают в ночной тьме. Красиво. Но холодно. Как и все вокруг. И как наша жизнь.
Раньше, когда я видела эти огни, я чувствовала надежду. Думала, что все будет хорошо. Что впереди меня ждет что-то настоящее, что-то светлое.
Теперь я знаю, что это ложь.
Мы — это тьма. Мы — это хаос. Мы — это разрушение.
И мы уничтожим друг друга.
За моей спиной — Мирон. Я чувствую его взгляд. Тяжелый, давящий. Он ждет. Он всегда ждет.
Ждет, когда я сломаюсь. Когда сдамся. Когда перестану сопротивляться. Принудит, растопчет мои мечты, сожжет мою жизнь одним лишь взглядом.
Но я больше не хочу.
Я устала. Устала от страха. Устала от боли и лжи.
Я хочу быть свободной.
Поворачиваюсь к нему. Он стоит рядом, словно зверь, запертый в клетке, в которую сам себя и поместил. Его глаза темные, нечитаемые.
Мирон не произносит ни слова, лишь хмурит брови сильнее, сосредоточенно разглядывая меня...
— Я больше не хочу знать тебя.
Глава 31. Мирон. Девочка стала взрослой.
What I't is like to be a monster - The Other. Трек, наверное, всей книги.
Ее слова… Я ожидал этого.
Мое лицо не меняется.
— Почему? — все же я вынужден задать этот вопрос.
— Потому что я больше не могу, — отвечает она сквозь зубы. — Потому что я больше не хочу!
— Ты любишь меня, — говорю уверенно, как и всегда.
— Я любила тебя, — поправляет она. — Забывая, кто я есть на самом деле, переступая через себя множество раз. И я прощала тебя в надежде, что это был последний раз проявления твоего безумия! Но ты никогда не остановишься. Я боялась признаться самой себе, что люблю неизлечимого психопата! Но, оказывается, и боюсь я на самом деле только тебя!
— Боишься? — усмехаюсь от ее нелепого признания. — Почему?
— Потому что ты уничтожаешь все, к чему прикасаешься! — выкрикивает она. — С тобой — это бесконечные американские горки с головокружительными петлями и резкими поворотами, Мирон!
Я молчу. Смотрю на нее долгим, пронзительным взглядом, пытаясь понять, отчего она недовольна? Все всегда заканчивалось в нашу пользу только благодаря мне!
— Я уже все исправил. Теперь…
— Нет! — перебивает она. — Я больше не могу жить в этом аду.
— Ты думаешь, без меня будет лучше?! — внезапно
