дальше — тем хуже. Ты убил Никоса! Он же бандит! Он же опасный! Что теперь будет?! А, если за него придут мстить?!
Я грубо хватаю ее за руку, заставляю взглянуть мне в глаза.
— Самый опасный — это я.
Анжелика зависает на пару секунд, расширяя свои прекрасные глаза, которые так любимы мной. Я вижу, что она даже не дышит, старается подобрать слова, которых не существует в природе...
— Ты стал таким же, как Никос, — произносит она, ее голос постепенно стихает, но в нем слышится такая уверенность, которую я раньше не замечал. — Продолжишь его дело. Кровь и грязь. Но самое печальное, что ты лезешь в это добровольно...
Ухмыляюсь. Она всегда видела меня насквозь. Знала, что скрывается за моими голубыми глазами. Но раньше это ее не останавливало. Раньше ей нравилась моя тьма. Ну или почти нравилась...
— Не рви мне душу, Анжелика. Мы не вчера познакомились. Ты знаешь, какой я!
— Именно поэтому я и ухожу.
— Никос был слабаком, — говорю я, подходя ближе. — Он потерял контроль. Я — нет.
— Только контроль над чем, Мирон? — в ее глазах — боль и разочарование. — Над чужими жизнями? Над своей совестью?
Совесть? Давно забыл, что это такое. Этот мир жесток. Здесь выживает сильнейший. И я не собираюсь быть жертвой. Клал я на всю эту святую чушь.
— Я делаю то, что необходимо, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Чтобы защитить то, что принадлежит мне.
— И что тебе принадлежит, Мирон? — спрашивает она, в ее голосе — вызов. — Деньги? Власть? Или я?
Вот оно. Самое больное. Анжелика. Единственная, кому я позволил забраться под свою кожу чертовым ядом. Единственная, кто может меня ранить.
— Ты, Анжи, — хриплю я, подходя еще ближе. — Ты — моя. Погуляешь недельку и вернешься. Сама. Я же знаю, как все будет. Не обманывай себя.
— Я не вещь, Мирон, — говорит она, отступая. — Меня нельзя купить или захватить. Ты никогда этого не поймешь!
— Но ты же любишь меня, — отвечаю я, и в моих словах — не вопрос, а утверждение. — Иначе давно доказала бы обратное... Развелась, когда я мотал срок.
Она отходит.
Боится. Хорошо. Страх — это уважение. Идеальное начало для новой вехи в отношениях. Похоже, настал очередной переломный момент.
— Боишься? — не отрывая взгляда от ее прекрасных глаз, наполненных слезами, хватаю ее за руку.
Резким движением притягиваю ее к себе. Она сопротивляется, пытается вырваться. Но я же сильнее.
— Отпусти меня, Мирон! — ее голос дрожит.
— Тш-ш, — выдыхаю ей в губы, прижимая к себе еще сильнее. Анжелика повинуется и замирает. Такой страх я очень люблю, потому что он настоящий. — Ты думаешь, я монстр?
Она молчит, лишь ресницы трепетно вздрагивают, отводит взгляд, не хочет видеть меня.
— Да, это так, — подтверждаю, провожу пальцем по ее щеке. — Смотри мне в глаза, Анжи!
Я хватаю ее за волосы, насильно вынуждая смотреть мне в лицо, и она вскрикивает от неожиданности.
— Все мы в какой-то степени чудовища: и Никос, и Иванов, и я. И, даже твой любимый папочка, о котором ты не смеешь плохо думать. Он такое вытворял со своими врагами… Ммм, лучше тебе этого не знать... Но ты со мной все это время, и ты любишь меня. Знаешь почему? Потому что иначе ты уже не сможешь, Анжи. В глубине души ты понимаешь, что по-другому было нельзя. Никос — мразь, не достойная жизни. Но ты не можешь смириться с тем, что убить его должен был именно я. Вот это противоречие, которое ты не позволяешь себе принять. Я бы и Иванова убил, лишь бы ты не касалась этой грязи… Хочешь принца на белом коне? Не в этой сказке, детка.
И, не давая ей ответить, целую ее. Жестко, властно. Заставляю ее подчиниться. Зажимаю ее щеки, насильно открывая рот, и проникаю языком внутрь. Она сопротивляется, но я не отступаю. Вылизываю ее губы, добираясь языком до неба.
Я хочу почувствовать ее. Хочу убедить ее, что она моя. Это всегда срабатывало, и сейчас тоже так будет. Держу ее надоедливые руки, чтобы не мешала, тащу на кровать свою неожиданную добычу, подтягиваю к центру постели.
Прижимаю телом, забираясь на нее сверху. Чувствую, как она дрожит от страха.
Мне плевать.
Я хочу ее. Здесь и сейчас.
— Нет больше никакого Никоса, — шепчу я ей на ухо. — Забудь все свои страхи, Анжи.
Наш секс всегда переплетается с яростным желанием, боль — с наслаждением, а ненависть… может быть, с любовью. Я заставлю ее забыть все. Я докажу, что ей нечего бояться. Я возьму ее силой. И она полюбит меня снова. Потому что, в глубине души, она этого хочет. Всегда хотела.
Внезапно дверь открывается и на пороге замирает Назокат.
— Черт бы тебя подрал, дура! Дверь закрой!
Но этого мгновения хватает Анжелике, чтобы ловко выскользнуть и убежать.
— Анжи! — безрезультатно зову я, наблюдая, как она молнией выбегает из комнаты в коридор. — Черт!
— Простите, Мирон Андреевич, я не знала…
— Свали уже, — с силой швыряю в эту идиотку подушку, но мимо.
Привет, еще один дерьмовый день.
Неделя пролетает, как миг. Анжелика не объявляется. От общих знакомых узнаю, что она выставила свой дом на продажу, куда-то перебирается. Ладно, разберусь позже.
Через три недели круговерти, пока я с неистовым наслаждением погружаюсь в свой новый бизнес, ее адвокат вручает мне уведомление о разводе. Быстро. Дела всегда так решаются, когда знаешь, кому в карман положить пачку денег — это моя девочка усвоила хорошо.
Входящий звонок — неизвестный номер.
— Слушаю.
Констанция. Узнать ее не составляет никакого труда. Она томно выдыхает, выдавая некое предвкушение, собирается с мыслями.
— Неделя, Мирон... Я внесла тебя в список гостей, — она смакует каждое слово, заставляя вслушиваться и абстрагироваться от остальных дел, сосредотачиваясь на ее бархатном голосе. — Бразилия ждет короля. Но только самый достойный сможет взойти на трон. Ты уверен, что достоин?
— Забронируй лучший номер. Мне нужно будет отдохнуть перед коронацией...
Глава 32. Анжелика. Новая жизнь
Спустя восемь месяцев.
