взрываюсь, теряя терпение.
Как она не может понять, что я рисковал ради нее!
— Я не знаю, но без тебя точно будет по-другому, — отвечает она, потирая больную руку. — Лучше или хуже — не знаю. Но я хочу попробовать. Одна.
Молчание режет. Больно.
— Нас больше ничего не связывает. У нас теперь нет общего бизнеса, — поднимает на меня глаза и сразу же отводит. — Ты избавил меня от этого груза. Спасибо и я свободна.
Я подхожу ближе. Останавливаюсь в одном шаге.
— Ты серьезно?
— Да, — отвечает и сильно нервничает.
Я прикасаюсь к ее лицу ладонями. Целую. В последний раз?!
Поцелуй получается полным боли и отчаяния. Я отчасти жалею, что сделал это. Это было глупо. Дурак.
Она отворачивается и направляется к двери.
— Прощай, Мирон.
Она действительно уходит. А я отказываюсь верить в эту реальность. Стою и пытаюсь понять, какого хера сейчас произошло? Нет, как я мог ее отпустить?!
Пространство все еще дрожит после ее ухода.
Да она это несерьезно... Подуется недельку-две, я ее первоклассно выебу. Возможно, даже насильно… И она вернется. Я даже не думаю придавать серьезность этой ее выходке. Детка всего лишь хочет привлечь внимание, показать, что она взрослая.
Проблемы решены, враги уничтожены, меня ждут великие дела в Бразилии. Всего я не могу ей рассказать, но этого и не требуется!
Недовольный и уставший, заваливаюсь спать.
Утром просыпаюсь от чудесного аромата еды. Я голоден, как волк. Накинув футболку, спускаюсь вниз. Никита.
— Утро доброе, друг!
Обнимаю его и сажусь на стул.
— Как спалось? — интересуется он, накладывая мне полную тарелку ароматной вкуснятины.
— Ужасно. Башка трещит. Мне на днях въебали кирпичом, представляешь?
Никита смеется, думает, что я шучу. Не буду развивать эту тему.
— Анжелика еще спит?
— Она вчера уехала к себе.
— Понятно. Значит, завтрак на одного. Я для нее старался.
— Забей, я один со всем справлюсь, — смеюсь я и готовлюсь вонзить зубы в эту вкуснотищу.
После завтрака заваливаюсь обратно на кровать. Нет желания куда-то выходить. Я хочу умереть для всех на пару гребаных дней.
Просыпаюсь от мерзкого трезвона телефона. Протягиваю руку, нащупываю его на тумбочке. Ненавижу, когда меня так будят. И еще больше ненавижу неизвестные номера.
— Кто это? — рычу я, прокуренным и злым голосом.
Тишина.
— Доброе утро, Мирон. Надеюсь, я тебя не разбудила? — отвечает знакомый бархатный голос.
Констанция. Смуглая сучка в сексуальном черном платье.
— Чего тебе надо? — огрызаюсь я.
— Я знаю, ты не любишь любезности, — отвечает она, — К делу. Бразилия. Помнишь?
Замираю. Сердце начинает биться чаще.
— Говори, — сажусь на кровати, протираю глаза.
— Тебе нужно быть там через месяц — именно тогда пройдет знаменитый карнавал, на который съезжаются люди изо всех уголков мира — всем заинтересованным лицам можно спокойно собраться без риска быть уличенными в чем-то незаконном, — говорит она, сексуально понижая голос, придавая сказанному максимальную значимость. — Иначе мой босс найдет другого партнера в России. И ты пролетишь мимо, как фанера над Парижем.
— Да что за херня? — взрываюсь я. — У нас была договоренность!
— Договоренность была с Никосом, — напоминает она, понижая голос до какого-то завораживающего АСМР,— А его больше нет. И знаешь, почему так получилось? Потому что ты пожелал занять его место...
— Что ты такое говоришь? Я же ангел во плоти... Признаюсь, я иногда выпускаю демона напиться крови. Поэтому Никос и умер. Это было быстро, если ты переживаешь, — спокойно отвечаю я. — А если честно, он был слишком недальновиден, и его интересовали только деньги. Мне на них плевать. В какой-то степени. Драйв, власть и сложные задачи меня прельщают больше.
Слышу, как Констанция усмехается.
— Мне это нравится, — говорит она. — Итак, что скажешь, Мирон? Ты едешь со мной в Бразилию или ты выбываешь из игры?
Молчу. Обдумываю. Поездка, несомненно, — это риск. Но риск оправдан. Слишком многое поставлено на карту. У меня больше нет доступа к Китаю, и вывозить товар оттуда нереально без отцовской логистики...
— Скажи, когда.
— У тебя есть время подготовиться, — слышится улыбка в ее речи. — Прокачать свою… харизму. Она тебе там понадобится.
— Постараюсь не разочаровать, — отвечаю я.
— Очень на это надеюсь, — отвечает мерзавка. — До встречи, Мирон Андреевич.
Отключаюсь. Кидаю телефон на тумбочку. Внутри — бурлит коктейль из недосказанности и предвкушения опасности.
Сделка в Бразилии — это ключ к моему будущему. Это власть. Это деньги. Это шанс стать королем. И я клянусь, я им стану.
Но это и смертельный риск. Констанция играет в свою игру. И я не знаю, что у нее на уме. Лживая дрянная девчонка — таких я за версту чую. Они встречаются редко и даже пахнут иначе — ядовитыми цветами, прожигающими глотку.
Оборачиваюсь. И вижу Анжелику.
Она стоит у двери спальни, как призрак. В глазах бурлят ужас, непонимание и боль. Она слышала все.
Будь я проклят. Дважды или трижды.
— Кто это? — спрашивает она, ее голос дрожит.
— Не твое дело, — огрызаюсь я.
— Кого ты убил, Мирон? — едва слышно спрашивает она. — Никоса?
Смотрю на нее. Она красивая. Нежная. Слишком светлая для этого мира. Она должна быть далеко от меня. В безопасности. Зачем же ты пришла, детка…
— Это была необходимость.
— Необходимость? — повторяет она. — Ты убиваешь людей, потому что это необходимо?
Грубо вталкиваю ее в комнату и закрываю дверь.
— Да, — отвечаю я. — Если потребуется — я сделаю это снова. Да перестань, ты знаешь, кем был Никос!
— Как ты так можешь? — всматривается, будто пытается разглядеть в моих глазах проблеск надежды, что еще не все потеряно. — Отдал бизнес Калмыкину, сам убил Никоса и завладел его гадкими делами. Неужели тебе хочется быть таким же?!
Молчу. Знаю, что я буду даже хуже, чем Никос, но не знаю, что ей ответить. Анжелика — это единственное, что у меня есть. Единственное светлое пятно в моей жизни.
Стою, как идиот, потупив взгляд, не знаю, что ей сказать, не знаю, как убедить ее в том, что с ней ничего не случится....
— Зачем ты вернулась?
— За вещами… — поджимает губы, сдерживая слезы. — Ты только и можешь, что разочаровывать меня! И чем
