подверглась из-за одного небезызвестного инцидента…
Теперь в зале стало особенно тихо.
— Сразу скажу, я не испытываю обиды. Просто понимаю, что со стороны учеников преследования были вызваны недостатком воспитания, такта и совести. Своих обидчиков я уже простила. Моё желание — найти виновных в трагедиях, которые всё ещё случаются в нашей академии, и добавлю снова: я не собиралась лишать себя жизни в бытность Вероники Шанти. У меня и мыслей таких не было!
Повернулась к Лауре и посмотрела на неё с неприязнью.
— Я не была умалишённой или слабой. Да, наивной, доверчивой, излишне романтичной — не без этого, но не безумной. А ещё я никогда не ходила тёмными путями. Предпочитала открыто смотреть проблемам в лицо. И даже когда против меня ополчилась вся академия, я не думала сдаваться или впадать в отчаяние.
Я снова повернулась к аудитории.
— Моё имя сегодня — Вероника Лефевр. Если не вдаваться в подробности, это моё новое НАСТОЯЩЕЕ имя. Мне его дал мой отец — Леон Лефевр. Объяснять причины подобного я не стану — это дела моей семьи. Я решила вернуться в академию под своим не подложным, а настоящим именем, поэтому я не лгала вам. Просто решила начать всё с чистого листа…
— Но ты же нацепила иллюзию! — выкрикнул кто-то неугомонный.
— И что она дала? — прервала я его. — Лишь лёгкое изменение внешности. Вы все признавали, что я похожа на Веронику Шанти. То есть, назвать это притворством крайне сложно, не так ли? Мне просто хотелось начать новую жизнь. А ещё разобраться в том, почему здесь царит такая жестокость и несправедливость. Я не собираюсь обвинять кого-то за травлю. Что было, то прошло. Сейчас же я стою перед вами только потому, что моё прежнее имя Шанти было унижено до абсурда…
Я снова посмотрела на Лауру, которая при моих последних словах вздрогнула и потупила взгляд. Я видела, что она просто разбита. Эта новость уничтожила её, размазала, разбила в хлам. Торжество начало подниматься в моей груди.
Студенты, наконец, зашумели. Новость поразила всех. Друзья Эрика смотрели на меня во все глаза, а один из них взволнованно закричал:
— А я говорил, говорил! Это она, точно! Я же говорил вам!
Но его никто не слушал.
— Амелия Нортон не виновна в моей якобы смерти, — продолжила я, перекрикивая шум, — хотя я свидетельствую, что она столкнула меня с крыши незадолго до моего ухода из академии…
Эта новость ещё больше раззадорила всех. Когда я собралась продолжить свою речь, на меня что-то налетело… точнее, кто-то. Тонкие руки вцепились мне в шею, чужая голова болезненно уткнулась мне в грудь.
— Ника, дорогая, Боже, это ты! — Лаура повисла на мне, зарывшись лицом в платье. — Это же такое чудо! Почему ты не сказала, что это ты? Почему не пришла? Я ведь так страдала!
Её причитания были такими громкими, что я едва не оглохла. Стояла, притихшая, слушая её, а желудок грозился вывернуться наизнанку. Хотелось оттолкнуть бывшую подругу с отвращением, наорать, обвинить во лжи, но я понимала: студенты, находящиеся вокруг, слепы до невозможности. Если я так поступлю, они ополчатся против меня.
Они не видят лицемерия Лауры Брингетти, не чувствуют ее фальши. Она для них почти звезда. И это поражает больше всего…
Поэтому я взяла себя в руки и отстранилась аккуратно, отцепив руки Лауры от своей шеи.
— Вероника Шанти жива с этого дня, — продолжила я, обращаясь к залу. — Я готова быть свидетелем в расследовании поступков Амелии Нортон, но считаю, что в последнем инциденте зачинщицей была не она.
Вновь раздался гул голосов, и мне пришлось перекрикивать их:
— Вы все видели её неадекватность. Офицер подтвердил, что она была под воздействием. При всей своей испорченности, Амелия действовала по чужому наущению, и нам нужно найти того, кто это сделал. Главный враг в этом случае — не она!
Мой голос эхом разносился по залу, студенты шумели всё громче, но тут снова заговорила Лаура.
— Послушайте, друзья! — закричала она радостным тоном. — Я верю, что с этого дня всё сдвинется с мёртвой точки. Это день благословения!
Её слова прозвучали с такой наигранной радостью, что меня передёрнуло опять.
— Моя подруга, моя сестра вернулась! Я думаю, это знак богов, не иначе. Давайте сплотимся, давайте будем решать проблемы Академии сообща. Давайте радоваться, давайте больше не будем унывать! — её голос звенел от безумной радости, звучал почти искренне, словно она действительно была счастлива.
Эта наигранная радость начала проникать в толпу. Слушатели, как известно, легко поддаются настроению искусного оратора. На лицах студентов то здесь, то там начали появляться воодушевлённые улыбки. Я ошеломлённо смотрела на Лауру и понимала — она гений. Гений манипуляций и притворства. Таких ещё поискать надо.
Однако я не собиралась позволить ей заполучить власть. Собравшись затушить этот фальшивый подъём, я открыла рот, но вдруг рядом прозвучал голос директора:
— Да, друзья, я полностью поддерживаю инициативу студентки Брингетти! Давайте прямо сегодня, в честь возвращения Вероники Шанти, устроим небольшой приём для всех нас безо всяких гостей. Только преподавательский состав и вы, наши дорогие ученики! Повара обязательно угостят всех нас приятными десертами и напитками, так что…
Они тут же радостно загудели, моментально забыв и о Лауре, и обо мне.
Я ошеломлённо приоткрыла рот. Директор явно играет на стороне Лауры. Я поняла, что инициативу у меня неожиданно забрали и теперь используют моё признание для осуществления собственных планов.
Растерянность накатила с такой силой, что я замерла, не зная, что предпринять. Лаура мгновенно успокоилась. На её лице заиграла самодовольная улыбка. Кажется, она решила, что вышла сухой из воды, что её лицемерие никто не заметил и что всё по-прежнему в её руках.
Меня начал трясти от злости и негодования.
«Что же это происходит? — подумала я. — Даже директор на стороне лжи. Как так может быть? Но я беспомощна. Что я могу? Мне даже сказать нечего…»
И в этот момент раздался голос Эдвано Роуди:
— Подождите-ка с приёмами…
Он вышел на середину сцены и остановился около директора. Тот с заметным страхом покосился на него. Я удивилась. Эдвано — простой учитель, да ещё и по замене. Что за отношение? Но было заметно, что от него исходит какая-то невероятная, ощутимая власть.
— Я не думаю, что сейчас время приёмов, — повторил Эдвано твердо. Студенты разочарованно выдохнули. — У нас на глазах едва не убили человека. О каком веселье идёт речь? Расследование в самом разгаре. Давайте будем благоразумны, леди и господа…
Директор сжал зубы и кулаки. Он был страшно недоволен, но
