в человека.
И это чуть не стоит Касару жизни, потому что он оборачивается на меня и отвлекается.
— Держи, — бросаю ему клинок, и аскадец, словив его, начинает уже не обороняться, а полноценно нападать на этих тварей, с яростью, которой только и не хватало.
Рёв стоит такой, что всё живое точно разбежалось. Рычание, скулёж, крики, аскадские маты — всё смешивается в единую какофонию звуков, давящую и гулкую.
А я лишь успеваю отслеживать, насколько близко подступаются волки к мужчинам, как мелькают клыки у самой кожи, и когда Касар убивает последнего, обезглавливая, мы замираем.
А я полностью убеждаюсь, что ни в коем случае нельзя было подпускать мужчин ближе к ним. Ведь у этих зверушек даже нет крови в жилах — чистая магия.
Подхожу к мужчинам и присаживаюсь возле трупа одного из волков и смотрю, как по его венам ещё искрит магия. Она словно пульсирует и переливается желтоватым цветом.
— Кто они и что здесь забыли? — басит Касар и дёргает меня за локоть. — И какого ты опять полезла в самую гущу⁈ — рычит под конец обвинительно, всё ещё на взводе.
— Брат, хватит уже твоих криков, — возражает Эйрик.
И, что бывает нечасто, встаёт на мою сторону. Он ещё и отпихивает злого Касара, в котором бурлит пыл битвы, от меня.
— Говори, ведьмочка, — командует Эйрик не сильно мягче, но уже без прежней резкости.
— А я уж себя накрутила, что хоть один из вас будет с манерами, — закатив глаза, фыркаю.
— Какие манеры? — вкрадчиво произносит Эйрик, нависая надо мной. — Мы же возле леса живём и совсем дикие, — и под конец для наглядности ещё и рычит, почти у самого лица.
А я щурю глаза, понимая, на что он намекает. Он подслушал разговор.
— Ты о чём? — спрашивает Касар, оказываясь рядом.
Он буравит требовательным взглядом то меня, то брата.
— Она так отзывалась об аскадцах, пока ты лапами махал в образе медведя на кухне, — сдаёт меня Эйрик.
— О как, — протягивает Касар.
И я перевожу на него поражённый взгляд.
И это всё? Ни криков, ни упрёков не будет?
Слишком спокойно… даже подозрительно.
— Касар, тебя не ранило? — на всякий случай спрашиваю и быстро осматриваю мужчину, взглядом скользя по плечам и груди.
— А к чему такие вопросы? — спрашивает мужчина.
— Ты не ругаешься, — отвечаю и продолжаю глазами шарить по его груди, пытаясь зацепиться хоть за что-то подозрительное.
Но ничего не видно из-за накидки.
— Переживаешь, что мы можем пострадать? — спрашивает Касар и делает шаг ко мне.
И теперь я оказываюсь зажатой между двумя разгорячёнными мужчинами — от них тянет жаром, потом и чем-то диким, звериным.
— Конечно, вас могли задеть клыками или когтями, а это очень рискованно, — отвечаю без задней мысли, всё ещё сосредоточенная на возможных ранах.
— Ранили, — тише и как-то приглушённо отзывается Касар. — Вот сюда, — он кладёт мою руку к себе на грудь.
— Что? — спохватываюсь. — И ты молчал? — запыхавшись и начиная по-настоящему нервничать, продолжаю. — А ну быстро раздевайся! — командую непреклонно, уже почти злясь.
— Развёл как маленькую, — неожиданно хмыкает сбоку Эйрик, и, когда я перевожу на него взгляд, он подмигивает мне.
— Это что, шутка такая была? — нарочито тихо спрашиваю и щурю глаза. — Пока я переживаю, вы просто притворялись?
— Почему мы? — будто оскорблённо отвечает Эйрик. — Это всё Касар.
— Но ты промолчал! — кричу на него.
— Да, — самодовольно отвечает этот гад. — А ты ждала, что я буду сдавать брата? — вот теперь он точно издевается.
— А ну руки прочь! — кричу и расталкиваю их. — Разделись быстро!
— Мирана, ты кровавой бойни хочешь или секса втроём? — ухмыляясь, пошло и весело спрашивает Эйрик, нависая.
— Ни то ни другое! — жёстко отрезаю. — Раздевайтесь!
— Девочка, хватит командовать, — мягко, но с нажимом ставит меня на место Касар. — Ты лучше расскажи, откуда знала, что это не волки.
— Я не помню, откуда узнала про них. Это Мерзаль у меня лучше всё запоминает, — отмазываюсь, стараясь звучать ровно, и, похоже, они верят.
— А жёлтая дрянь в их венах? — всё же допытывается Касар.
— Это магия. И они, похоже, намеренно оживлённые, чтобы служить, — отвечаю, а потом спохватываюсь. — Так, хватит мне зубы заговаривать. Раздевайтесь оба! Живо!
Братья переглядываются, а потом пожимают плечами. И больше без пререканий начинают раздеваться. И чем больше частей мужского гардероба оказывается на снегу, тем дальше зима со своей стужей отступает.
Меня в жар бросает, и я начинаю невольно любоваться: взгляд то цепляется за широкие плечи одного, за напряжённые, перекатывающиеся под кожей мышцы рук.
То соскальзывает на второго — на рельеф пресса, на тёмную дорожку, уходящую ниже. На силу, которая буквально читается в каждом движении.
Я ловлю себя на том, что задерживаю взгляд дольше, чем стоило бы, и тут же перевожу его, будто это хоть как-то помогает.
И когда всё это, скажу честно, великолепие предстаёт передо мной в полностью голом виде, я закусываю губу, пытаясь удержать лицо спокойным.
— Что такое? — насмешливо кидает Эйрик.
— Больше не хочешь нас осматривать? — шутит Касар, но всё же бросает жёсткий, ревнивый взгляд на брата.
И, что удивительно, именно это приводит меня в реальность. Где двое мужчин стоят посреди леса абсолютно голые и ждут, пока я посмотрю, нет ли порезов и ран на них, чтобы убедиться, что их жизни ничего не угрожает.
Подхожу сначала к Эйрику, потому что он кажется безопаснее. Но, как оказалось, меня посетило обманчивое чувство.
Как только я оказываюсь ближе, он сразу же дёргает меня за талию на себя и впивается в губы поцелуем. Резко и жадно, будто только момента подходящего ждал. Будто не было у нас секса буквально недавно.
Я даже толком осмыслить не успеваю, что произошло, как слышу недовольное рычание, и тут же сильные руки отрывают меня от мужчины и задвигают себе за спину.
— Ты охренел! — орёт разгневанно Касар. — Я тебе руки поотрываю, Эйрик. Она моя!
— С чего ты это решил⁈ — с претензией парирует Эйрик, делая шаг вперёд.
— Так! — гаркаю на обоих, резко, перекрывая
