однажды уже это сделал. Он знает, что мы о нем думаем, зачем же я буду снова напрашиваться только чтобы напомнить ему об этом?
Они запарковались и целовались перед домом Оберов. Через некоторое время Энди сказал:
– Знаешь, я через два дня уезжаю.
– Да. Ты… ты хочешь, чтобы я тебя дождалась?
Патриция тут же поняла, что сказала что-то не то. Блестя очками в лунном свете, он сказал:
– Ты слишком юна для этого, Пэт. Что касается меня, то мне понадобится по крайней мере семь лет, чтобы добраться до докторской степени. Если в конце этого срока ты все еще будешь доступна, мы снова это обсудим.
Патриция вошла в дом. Она объяснила свой встрепанный вид и хромоту тем, что споткнулась и упала, когда шла пешком к дому йеретианцев. Затем она легла в постель и поплакала в подушку.
Давайте повеселимся
Док Лофтинг приканчивал очередной напиток, сидя в комнате отдыха посольства. Как непривычно быть плачущим пьяницей. Четвертый секретарь Кемаль Окмен спросил:
– В чем дело, док?
– Ужег умер, – промямлил Лофтинг, пухлый человечек с белой козлиной бородкой.
– Из местных?
– Да.
– Твой друг? Я знаю, что тебе нравятся эти ящерицы…
– Не видел его много лет.
– Откуда тогда печаль?
– Напоминает мне…
– О чем?
Сесил Мпанза, инженер коммуникаций, плюхнулся на третий стул:
– Это его большой секрет.
– Какой секрет? – спросил Окмен.
– Что его привело на Ахлию двенадцать лет назад. Что заставило его застрять тут, несмотря на жару, туман и гравитацию. Что заставляет его возиться с ахлийцами.
– Может, пора уже рассказать?
Док уставился в свой стакан:
– Ну, теперь, когда Ужег умер…
– Ну?
– Купи мне еще один, и я расскажу.
– Храни меня Аллах! – сказал Окмен. – Чарли! Дай доку еще выпить. Теперь рассказывай, старина.
Док вытер слезы:
– С чего начать… Теперь уже неважно. Слишком далеко зашло…
– Что зашло? – спросил Окмен.
– Конфедерация планет. Это… ну, то, что меня привело сюда, случилось еще в двадцать седьмом, когда созвали первую Межпланетную конференцию.
– Ту, что была в США и учредила КП? – спросил Мпанза.
– Да. Я был… просто обычным терапевтом в пригороде Фар-Хиллз, неподалеку от места проведения конференции. – По мере продолжения ему, казалось, удалось развязать узлы на языке. – Вы читали про это. Старая проблема: локальная независимость против единства. Анзонианцы отказались приехать и все еще не входят в Конфедерацию. Газаки прислали неофициального наблюдателя и присоединились позже. Ахлийцы прислали делегацию, но с очень ограниченными полномочиями.
Мпанза спросил:
– Поэтому конституция Конфедерации такая слабая?
– Отчасти. Множество других делегатов, включая наших, были связаны подобными ограничениями. Большинство разумных организмов любили командовать пришельцами, но были в ужасе от того, что им самим кто-то будет указывать.
– Ну, вот, а ахлийцы – это особый случай. Они не желали рассматривать почти никакие аргументы; если их подталкивали, они шли на попятную. Те, кто хотел сильного союза, видели Ахлию в его составе. Это богатая и могущественная планета, а ахлийцы обладают тем, что мы ненаучно называем «сильный характер».
– Все душные добродетели, – сказал Окмен. – Бережливость, пунктуальность…
* * *
В далеком двадцать седьмом пятеро юношей стояли перед почтовым офисом в маленьком торговом центре Фар-Хиллз. Им было от пятнадцати до девятнадцати лет. Все были прилично одеты в шорты и футболки; все выглядели сытыми и ухоженными.
Но они были недовольны. А недовольны они были тем, что мистер Патчик выставил их из аптеки за нарушение порядка. Поэтому им пришлось покинуть восхитительную прохладу аптеки Патчика и стоять на влажной тридцатипятиградусной жаре.
Беседа их была довольно простой, поскольку состояла по большей части из односложных англосаксонских слов, используемых с утомительной повторяемостью. В причесанном виде она бы звучала следующим образом.
Михан, самый старший из них, сказал:
– Давайте повеселимся.
– Типа, как? – спросил Фишер.
– Я знаю место, где можно разогнаться до четырехсот километров в час.
– Не-а, там коп следит. В прошлом месяце там Бадди Гарштейна зажопили.
– Я это видел, – сказал Кармайкл. – Смешнее не придумаешь, бедный Бадди обдристал всю округу, пытаясь удрать от того копа.
– Однажды я достану этого паршивого копа, – заявил Сноу. – Если привязать геркулитовый провод поперек дороги на уровне его шеи…
– Не-а, – протянул Михан. – Они с этим справляются. У них для этого на лобовом стекле есть резак. Какие есть еще идеи, тупицы?
– Я знаю пару девчонок, с которыми можно пойти погулять в Саммерз-парк, – сказал Кармайкл. – Там есть такое место в низинке между кустами. Если они будут орать, никто не услышит. Двое могут их держать…
– Не-е-е, мне нравится по согласию, – отверг предложение Михан. – Как насчет амбара? Еще осталась парочка несожженных.
– Хорошая идея, – согласился Фишер. – Я видел, как горел амбар Моррисонов. Смешнее ничего не слышал, как визжали эти лошади, пока их поджаривали. – Фишер хихикнул.
– Нунезна, – сказал Кармайкл. После этих пожаров многие сидят у себя в амбарах с дробовиками. У меня есть идея получше. Знаете старика Слая? У него есть мраморная статуя в саду. Что-то вроде нимфы, или Венеры, или вроде того. Старик Слай точняк любит эту статую. Давайте ее разнесем. У меня есть кувалда.
– Эй! – воскликнул Михан. – А вот и Ригель Длинные Штаны с ручной ящерицей. Один из этих, как там их…
– Ахлийцев, – сказал Краус, самый молодой.
Другие одарили Крауса ледяными взглядами. Он был виновен в знании.
– Хочу добыть одну из этих вшивых ящериц, – проговорил Михан. – Повесить ее голову на стенку.
– Тебя посадят, – заметил Кармайкл.
– Не-а, если хорошая винтовка. Они мне ничего не сделают.
– Как это не сделают?
– Они же не люди, вот как. Ящерицы.
– Может, сезон охоты на них закрылся, – сказал Краус.
– Ну и что? Мой старик заплатит за меня штраф. Я буду просто орать, что я был очень расстроен. Надо выбрать день и навестить Длинные Штаны.
– Ага, – сказал Сноу, – погляди на эти вшивые штаны. Гулять в такую погоду. Он точно вшивый.
– Похоже, ему пришлось пешком идти, – заметил Краус. – Он не мог засунуть ее в машину. В этой ящерице больше двух метров.
– Раз возится с неземными тварями, значит, точно вшивый, – припечатал Фишер.
Ассистент профессора астромагнетизма Норман Ригель, в сопровождении Ужега Киша, подошел на расстояние слышимости. Ужег был делегатом Межпланетной конференции от планеты, которую земляне называют в честь ее первооткрывателя капитана Хьямлара. Сами ахлийцы называют свой мир Хуараджар-Пхум. По очевидным причинам земляне предпочитали имя Ахлия.
У Ригеля, который выглядел крошечным рядом со своей рептилией, было несколько умеренно эксцентрических привычек. Например, летом он носил длинные брюки, а не шорты, потому что стеснялся своих тощих ног и варикозных вен. Он брил щеки
