стонал Фишер.
– Готовы? – спросил Михан. – Пошли!
Ригели загоняли последних инопланетян в кухонную дверь, когда пятеро юных громил продрались через изгородь, ломая кустарник, и побежали на задний двор усадьбы. Бежали они тихо, останавливаясь и сжимая биты покрепче. Когда они повернули за угол здания, то увидели кухонную дверь и хвост втягивающейся в нее процессии.
В этот момент Хранакил нырнул под руку Ригеля и выскочил из двери, вопя: «Дипамаешь!» Он поскакал через газон к бассейну. Упала первая капля.
– Я его поймаю, професссор, – сказал юный ахлиец Цицав. Он протолкался мимо Ригеля.
Хранакил направлялся к вышке для прыжков. Фишер показал на длинную тень, промелькнувшую перед шайкой.
– Давайте сделаем этого! – сказал он. – Он один.
– Вернись! – прокричал Цицав.
Хранакил оглянулся. Вспыхнула молния и прогремел гром. Хранакил метнулся за кусты.
– Эй! Вы кто такие? – сказал Цицав шайке, когда их пути пересеклись в погоне за гордонцем.
Шайка в нерешительности приостановилась. Цицав приплясывал, стараясь перекрывать им дорогу к Хранакилу, который исчез в кустах.
– Убирайтесь! – сказал Цицав. – Я за него отвечаю.
Михан и Фишер выступили вперед, крутя битами. Цицав тоже сделал выпад, обнажив зубы, хотя был вполовину легче человека.
Моментально завертелась яростная драка, биты поднимались и опускались в руках пятерых накачанных юнцов. Затем подростки отступились. Михан зажимал кровоточащую рану на правой руке, нанесенную зубами Цицава. Цицав лежал на газоне с перебитыми конечностями и молотил хвостом.
От звука приближающихся шагов парни очнулись. На них надвигались Ригель и Лофтинг, доктор вооружился скалкой. Несмотря на преимущество в весе и вооружении, шайка Михана врассыпную умчалась в темноту. Взрослые гнались за ними, пока не задохнулись, молодежь была быстрее них и уже улетучилась.
– Давай вернемся, посмотрим, жив ли он, – выдохнул Лофтинг.
Они с Ригелем пошли обратно, тяжело дыша. Дождь припустил вовсю. Ригель спросил:
– Ты видел чьи-нибудь лица?
– Нет, на них были маски или колпаки.
Ригель сказал, перекрикивая бурю:
– Я догадываюсь, кто это был.
– Я тоже, но доказать это будет чертовски трудно.
Они подошли к Цицаву.
Лофтинг наклонился над ним и попросил Ригеля:
– Принеси мою сумку. Она в передней прихожей. И скажи Алисе, чтобы не выпускала никого из дома.
Когда Ригель вернулся, Лофтинг поднял к нему голову, по козлиной бородке стекала вода.
– Я проверю, но это будет просто формальность.
– Мертв?
– Мертвее не бывает. Череп проломлен.
– А разве… в смысле, он же больше рептилия, а они довольно живучие.
– Нет, мозг всмятку и сердце остановилось.
Лофтинг достал инструменты из сумки.
– Звонить в полицию?
– Погоди минуту. Дай подумать. – Лофтинг продолжил обследование. Ливень слабел. Наконец Лофтинг сказал: – Если мы позвоним в полицию, они арестуют наших юных друзей, и поднимется большая вонь, но никого не осудят. Мы не сможем заявить под присягой, что узнали кого-то из них, из-за этих пакетов на их головах. Даже если бы могли, ты знаешь, каковы нынешние присяжные. Посадить на электрический стул одного из наших дорогих бедняжек за то, что пришибли склизкую рептилию из космоса?
– Надо же с чего-то начинать равное применение закона.
– Какого закона? Законодательное собрание штата на последней сессии обсуждало закон о том, чтобы признать неземлян людьми, но так ничего и не решило. Некоторые политики использовали как раз этот аргумент о наших дорогих бедняжечках. Когда-то этот закон примут, но слишком поздно, чтобы помочь Цицаву.
– Ну так что, мы просто позволим этим маленьким негодяям остаться безнаказанными?
– Я думаю.
– Что я скажу Ужегу, черт побери.
Лофтинг продолжил:
– Если это выйдет наружу, конференции конец. Ахлийцы не подпишут конституцию, и винить их за это я не смогу. Многие другие тоже откажутся. Прощай, Межпланетный Союз! Это слишком важно. Я не думаю, что это стоит мести за Цицава, даже если бы мы могли отомстить.
– Что тогда, что? Притвориться, что это был несчастный случай?
– Ты начинаешь догонять, Норм. Для начала я перевалю Цицава в бассейн.
Тело шлепнулось на бетонное дно.
– Теперь давай поймаем этого дурака-гордонца. Может, он и не видел ничего, что может помешать нашим планам.
Они вытащили хнычущего Хранакила из кустов. Гордонец едва мог говорить – не то чтобы там вообще можно было что-то разобрать. Все, чего они от него добились, это что он видел, как Цицав за ним гонится, и припустил в кусты, а потом перепугался грома до потери того малого разума, что у него есть, и спрятался.
– Иди в дом, Храна, – сказал Ригель, – тебе дадут мороженое и торт. – Когда гордонец ушел, он обратился к доктору: – Ясно, что он даже не видел пятерых в масках. Что теперь?
– Мы скажем, что Цицав залез на вышку в поисках Хранакила и упал в пустой бассейн.
* * *
– Так мы и сделали, – закончил Лофтинг. – Было много горя и соболезнований, но без враждебности.
– А как же ты после этого оказался здесь? – спросил Мпанза.
– Больше не мог там оставаться. Ригелям Фар-Хиллз осточертел, и они тоже переехали. Я прожил там еще несколько лет, и шайка Михана прыскала всякий раз, завидев меня. Они знали, что я знал. Моя профессиональная совесть страдала из-за того, что я подписал свидетельство о смерти, но еще больнее было позволить этим пятерым выйти сухими из воды. Юный Цицав, под его чешуей, был добрым малым.
– Ну, после этого я начал прикладываться к этому зелью больше, чем следовало, и моя практика слилась в унитаз. Тогда я приехал сюда, потому что непросто найти квалифицированного медика для работы в посольстве на Ахлие. Если вы гадали, почему я люблю делать добро ахлийцам, которые не очень-то дружелюбны, так это чтобы как-то загладить вину перед ними.
Окмен сказал:
– Если тебя бутылка уже беспокоит, можно это поправить воздействием на психику.
– Разве ты не видишь, что их современные техники вынимают из тебя душу? Как долго я смогу еще скрывать, что на самом деле случилось с Цицавом?
– О! Но сейчас…
– Сейчас мне на это наплевать.
– Ну, а что же случилось с бандой Михана?
– О, Михана зарезали в поножовщине за какую-то девчонку, Кармайкл отправился в тюрьму за ограбление, а Фишер убился, пытаясь пролететь на семейном самолете под мостом. Двое оставшихся превратились в более или менее нормальных взрослых. Несколько лет спустя тенденция защиты детей изменилась с прогрессивно-попустительской на строго дисциплинарную. Последнее, что я слышал, – детей держат под строгим контролем. Но, по мне, так ущерб уже не поправить! Чарли! Налей мне еще, пожалуйста.
Дальние края
Скверная шутка
Ладно, милая, значит, я животное и невежа. Но я
