ту же фамилию дважды.
— Встаньте, Карл Эльдштерн! — сказал король, протянув руку. — Вам предоставляется слово.
— Ваше величество, — произнёс Карл полным отчаяния голосом, настолько громким, насколько он мог быть в такой ситуации, — не думаю, что мои доводы сейчас будут восприняты иначе, чем пустые оправдания. Я скажу лишь одно: алхимия — не точная наука. Особенно в случае, если дело иметь приходится с полузабытыми рецептами…
— Достаточно! — прервал его король. — Вам предоставлена возможность сказать слово не для того, чтобы оправдаться. Виновны вы или нет — решат боги. Ваш брат вызвался сразиться за вас, лучше скажите что-нибудь ему или племяннице.
Последние слова прозвучали нарочито укоризненно. Карл поднял взгляд и посмотрел на Альбрехта.
— Брат, — произнёс он дрожащим голосом. — прости меня. Тебе не стоило вмешиваться.
— Не сомневаюсь, ты бы поступил так же, — негромко сказал Альбрехт, утирая глаза. Взглянув на стоящего вдалеке Фолтрейна, он добавил: — Я одержу верх, что бы ни выкинул мой противник. Ради Карла.
— Поединщики! — раздался громкий голос короля. — На середину!
Альбрехт вновь обнял Рию и крепко пожал руку Дунгару. Оказавшись по ту сторону ограды, он решительно зашагал к середине ристалища. Сир Гильям Фолтрейн сделал то же самое. Рыцарь был облачён в панцирь поверх кольчуги с длинными рукавами, латные рукавицы и наголенники, а голову защищал шлем с решетчатым забралом, через которое было хорошо видно лицо.
На серой накидке красовалось изображение железного кулака, точно как на полотнах, украшавших королевскую ложу. Меч покоился в ножнах, а в левой руке сир Гильям сжимал щит в сине-белую полоску, как на гербе дома Фолтрейнов. Вот только здесь за белый цвет отвечали серебристые полосы металла, которыми щит был оббит и по краям.
— Где-то я такое уже видел, — проговорил Дунгар, прищурившись. — Разглядеть бы поближе…
Дедушка Альбрехт и сир Гильям Фолтрейн остановились в десятке шагов друг от друга. Рыцарь взял меч поудобнее и отбросил ножны в сторону, маг же несколько раз взмахнул руками и хрустнул пальцами.
— Бой продолжится, пока один из вас не признает поражение или не погибнет. Да рассудят вас боги! — скомандовал король и махнул железной рукой. — Начинайте!
Раздался краткий звук горна, и сир Гильям бросился вперёд. Он наверняка бы в несколько прыжков добрался до противника, если бы вдруг не споткнулся в нескольких шагах от него, растянувшись на земле. По трибунам прокатилось изумление. Нога рыцаря оказалась зажата меж двух камней, буквально выросших из ровной земли ристалища.
— Послушайте, — произнёс Альбрехт, — у вас нет ни единого шанса. Если вы признаете своё поражение сейчас, вы останетесь невредимы. В противном же случае…
Фолтрейн ругнулся и вытащил ногу из западни, маг в это время уже успел отойти на достаточное расстояние. Рыцарь встал, попытался сделать шаг и едва не споткнулся об очередной торчащий из земли камень. С каждым шагом у его ног появлялось новое препятствие, но он упорно продолжал идти вперёд.
— Рано или поздно вы оступитесь и вывихните себе лодыжку.
— Много болтаешь, старик, — прорычал Гильям Фолтрейн в ответ. На его обычно апатичном лице появилось недовольство, а брови над рыбьими глазами нахмурились.
Альбрехт сделал несколько резких движений рукой, и несколько увесистых камней с металлическим звоном ударились о кирасу рыцаря, оставив на ней заметные вмятины. Вдруг сир Гильям рванулся к противнику и, необычайно быстро для человека в доспехах, оказался совсем близко к нему, едва не поразив того мечом. Зрители ахнули. Маг успех сделать несколько шагов назад и выставить прямо перед собой своеобразную стену из вздыбленной земли.
В следующий момент рыцарь оказался отброшен этой же стеной с такой силой, что, пролетев с десяток футов, оказался на спине. Когда он с трудом поднялся, обе его ноги плотно завязли меж камней, так что он не мог сдвинуться с места.
— Имперский ублюдок! — вскричал рыцарь и отчего-то усмехнулся. — Расправлюсь с тобой, и твой братец сгниёт в темнице!
— Я предупреждал, — нахмурившись, произнёс маг, — но вы меня вынуждаете.
Он сжал кулаки, вскинул руки и бросил их в сторону рыцаря. В следующее мгновение со всех сторон в сира Гильяма полетели камни. Они разбивались о доспех, шлем и щит множеством мелких осколков, высекали из металла искры и оставляли вмятины.
Альбрехт сделал несколько изящных пассов руками и сформировал ком из земли и песка. Запущенный точно в забрало, он рассыпался облаком пыли, и в следующее же мгновение сир Гильям поспешил стащить шлем с головы. Протерев глаза от песка и отплевавшись, рыцарь сделал два шага вперёд, но камешки вновь устремились прямо в лицо. Вдруг он вскрикнул, бросил щит рядом и выплюнул что-то на латную перчатку.
— Зуб! Ты сломал мне зуб! — прорычал рыцарь. — Я тебе брюхо вспорю!
Однако маг сохранял хладнокровие и не сдвинулся с места. Метко запущенные камни попали сиру Гильяму в нос и полоснули по уху, заставив его взреветь, как дикий зверь. Он подобрал щит и ударил им по держащим его ноги каменным тискам. Камни почему-то раскрошились в щебень, а рыцарь ринулся в сторону мага.
Альбрехт удивился, но не растерялся, и в то же мгновение перед ним вновь вырос земляной вал. Он был ещё выше прежнего и нависал над рыцарем, будто крепостная стена.
— Я пытался не калечить вас, сир Гильям! — воскликнул маг. — Но теперь вижу, выбора нет. Я похороню вас. Прощайте.
Огромная масса земли и камня с грохотом обрушилась на рыцаря, и трибуны ахнули в ужасе. Подобная тяжесть должна наверняка погребла под собой любого, но, к всеобщему удивлению, сир Гильям лишь опустился на одно колено, держа над головой серебристый щит, с которого чёрными комьями осыпалась земля и осколки камня.
— Великий Дугматор… — изумлённо прошептал Дунгар. До того гном переминался с ноги на ногу, внимательно следя за ходом поединка. Теперь же он застыл на одном месте, как вкопанный.
Сир Гильям опустил щит, протёр его рукавом, и окровавленные губы скривились в отвратительную ухмылку. Он сделал шаг вперёд, и маг удивленно попятился.
Альбрехт взмахнул рукой, вновь поймал ногу рыцаря в каменную ловушку, но тот сразу же разбил её краем щита. Полетевший прямо в лицо сира Гильяма камень ударился о серебристую полосу металла и тоже рассыпался крошевом.
Глядя на это, Дунгар побледнел и сделал шаг от ограды.
— Нет… — в голосе гнома Рия
