сторожей»). С тех пор эта фраза неоднократно цитировалась или пародировалась писателями, придумывавшими свои вариации на тему «это гордая и одинокая судьба – быть [имяреком]…» Ее использовали Роберт Блох («…фэном»), Гарри Гаррисон («…крысой из нержавеющей стали») и Желязны, как в этом рассказе («…пиявкой из нержавеющей стали»), так и позднее, в замечании Корвина «Это гордая и одинокая судьба – быть принцем Амбера»).
Мирт – вечнозеленое растение с ароматными белыми цветами и красными ягодами; он считался священным цветком Венеры.
Мавзолей – большая, величественная усыпальница.
Аконит, он же борец или волкобой – это многолетнее травянистое растение с похожими на клобуки фиолетовыми цветами, источник сильнейшего алкалоидного яда аконитина.
Старинный огайский народный бабах
Double: Bill № 9, июнь 1964 г.
Когда дунет чуждый ветер
да прольется дождь зелён?
Когда ядерны осадки
Вновь зальют Кливлендский кон?
Слово Желязны
«Первый кон, который я посетил, в 1955 году – в ваших краях, насколько я помню. А стариный огайский народный бабах – звучит как Песня Социального Протеста, ну так он такой и есть уже давно, верно?» [51]
Примечание переводчика
Double: Bill – фэнзин, издававшийся в Огайо с 1962 по 1969 год двумя Биллами, Бауэрсом и Малларди. В книге стихи названы Old Ohio Folkrag, в фэнзине название отличается на букву: Old Ohio Folkfrag. Скорее всего, это не опечатка, а отсылка и к музыке в стиле «рэгтайм» (от rag – «лоскут, обрывок»), и к слову frag – «осколок, взрыв гранаты». В фэнзине жанр обозначен как “verse?” – «стихи?».
Двери лица его, пламенники пасти его
The Magazine of Fantasy & Science Fiction, март 1965 г. Премия «Небьюла» 1966 г. (короткая повесть). Номинация на премию «Хьюго» 1966 г. (малая проза). № 52 в списке лучших фантастических произведений всех времен по мнению читателей журнала Locus, 1999 г. (короткая повесть)
Я – наживочник. Наживочниками не рождаются – разве что в том французском романе, где все такие. (По-моему, он даже и называется «Все мы наживка». Пффф!) Как я дошел до такой жизни – история не слишком интересная и никакого отношения к нео-экзам не имеющая, однако дни чудовища заслуживают нескольких слов, поэтому вот они.
* * *
Венерианские Низменности лежат между большим и указательным пальцами континента, известного как Ладонь. Она швыряет свой серебристо-серый шар для боулинга тебе навстречу, стоит только пробиться в Облачную Долину. И тогда ты подскакиваешь внутри той огнехвостой кегли, в которой тебя спускают на поверхность, однако ремни не дают выставить себя дураком. Как правило, после этого ты усмехаешься, но сначала всегда подскакиваешь.
Затем ты изучаешь Ладонь, чтобы изгнать ее иллюзию, и средний с безымянным пальцы становятся унизанными десятком колец архипелагами, а указательный и мизинец преображаются в серо-зеленые полуострова; большой палец слишком короток и загибается, как эмбриональный хвостик мыса Горн.
Ты втягиваешь в себя чистый кислород, возможно, вздыхаешь и начинаешь долгое падение к Низменностям.
Там тебя, будто высоко отбитый мяч, ловит посадочная площадка Линии Жизни – названной так из-за ее близости к великой дельте в Восточном заливе, – расположенная между первым полуостровом и «большим пальцем». На минуту кажется, что ты промахнешься мимо Линии Жизни и превратишься в консервы «дары моря», но потом – отряхнувшись от метафор – ты опускаешься на обожженный бетон и предъявляешь свой средних размеров телефонный справочник с разрешениями коротенькому, толстенькому человеку в серой фуражке. Документы подтверждают, что ты не страдаешь таинственной внутренней гнилью и тому подобным. Тогда он улыбается тебе коротенькой, толстенькой серой улыбкой и жестом указывает на автобус, который отвозит тебя в Зону Приема. В З.П. ты проводишь три дня, доказывая, что ты и впрямь не страдаешь таинственной внутренней гнилью и тому подобным.
Однако скука – гниль иного рода. Когда три дня истекают, ты обычно набрасываешься на Линию Жизни, а она рефлекторно отвечает тебе взаимностью. Воздействие алкоголя в различных атмосферах – тема, о которой ценители написали множество томов, поэтому я ограничусь замечанием, что хороший загул стоит того, чтобы отвести на него как минимум неделю, а изучать его потом можно всю жизнь.
Я уже почти два года был подающим большие надежды учеником (не имеющим ни малейшего желания выпускаться), когда «Чистая вода» пробила наш мраморный потолок и высыпала своих пассажиров в город, как будто мишени.
Пауза. «Планетарный альманах» о Линии Жизни: «…Портовый город на восточном побережье Ладони. Сотрудники Агентства Внеземных Исследований составляют примерно 85 % его стотысячного населения (согласно переписи 2010 года). Другие его жители по большей части являются сотрудниками нескольких промышленных корпораций, занимающихся исследовательскими работами. Оставшуюся часть населения составляют независимые морские биологи, богатые любители рыбной ловли и работающие в море предприниматели».
Я повернулся к Майку Дебису, своему коллеге-предпринимателю, и отпустил комментарий относительно никчемных результатов исследовательских работ.
– Ты просто не знаешь всей правды.
Он помолчал, укрывшись за стаканом, прежде чем вернуться к медленному глотательному процессу, рассчитанному на то, чтобы привлечь мое внимание и несколько ругательств, а потом продолжил.
– Карл, – наконец сообщил он с лицом покериста, – они готовят «Десять-в-квадрате».
Я мог бы его ударить. Я готов был налить ему в стакан серной кислоты и с радостью наблюдать, как его губы чернеют и трескаются. Вместо этого я уклончиво буркнул:
– И кто же настолько глуп, чтобы платить пятьдесят тысяч в день? АВИ?
Майк покачал головой.
– Джин Лухарич, – ответил он, – девочка с фиолетовыми контактными линзами и пятью-шестью десятками идеальных зубов. Насколько я знаю, на самом деле глаза у нее карие.
– У нее крем для лица, что ли, плохо продается?
Он пожал плечами:
– Пиар правит миром. Акции «Лухарич Энтерпрайзес» подскочили на шестнадцать пунктов, когда она выиграла Кубок Солнца. Ты когда-нибудь играл в гольф на Меркурии?
Я-то играл, но заострять на этом внимание не стал и продолжил расспросы:
– Значит, она летит сюда с пустым чеком и рыболовным крючком.
– На «Чистой воде», сегодня, – кивнул он. – Должна была уже сесть. Куча камер. Ей нужен Икки, сильно.
– Хм-м, – хмыкнул я. – Насколько сильно?
– Контракт на шестьдесят дней. «Десять-в-квадрате». Возможность бесконечного продления. Полтора миллиона залога, – процитировал он.
– А ты, похоже, много об этом знаешь.
– Я – кадровый агент. «Лухарич Энтерпрайзес» связались со мной в прошлом месяце. Полезно пить в правильных местах.
– Или владеть ими.
Он ухмыльнулся – секунду спустя.
Я отвернулся, потягивая свое горькое зелье. А чуть погодя проглотил несколько вещей сразу и задал Майку вопрос, который он ожидал услышать, что сделало меня уязвимым для его ежемесячной лекции о воздержании.
– Они велели мне попробовать завербовать тебя, – сообщил он. – Когда
