выкатил Стэн хорошую новость.
— Нормально, подписывай, — одобрил я.
Не факт, что игрой мы отобьем такие вложения, но я могу себе это позволить. Да и вообще — фан-база у меня прямо лояльная, и игру многие купят просто из-за логотипа «Одзава». Совесть чиста — игра-то получится реально крутая и новаторская, так что фанаты останутся довольны. А если нет — значит быдло и не осилили, мне таких не надо!
— Привет! — громко заорал вошедший в сопровождении телохранителя в ресторан мой добрый друг Сильвестр Сталлоне.
— Здравствуйте! — вежливо поклонилась ему Хэруки и получила поцелуй в ручку.
— Привет! — я кланяться не стал, ограничившись рукопожатием.
Стэну пришлось довольствоваться кивком от суперзвезды, но он не обиделся — профессионал же.
— Ну что, готов к первой большой премьере, маленький продюсер? — отогнав взглядом нацелившегося на него официанта, спросил Слай.
— Большая — это, как ни странно, «Эйс Вейнтура»! — хохотнул я. — А это — просто средней величины блокбастер. Но денег соберем как надо, спасибо моей репутации.
— И моей! — ревниво вклинился Сталлоне.
— Это репутации «Человека-Золотой Малины»? — бессердечно гоготнул я. — А вот твоего сына критики хвалят. Гордишься им?
— Очень, — светло улыбнулся Сталлоне, у которого тоже есть что-то святое в этой жизни. — Спасибо за «Чамскраббер», ему начали поступать хорошие предложения.
— Только не надо как родители Маккалея Калкина ломать ребенку детство, — попросил я.
— А что с ними? Пацан нынче на самой вершине, — удивился Слай.
— Жадные они, а ребенка воспринимают как ресурс, — вздохнул я. — Он у них сторчится и сопьется, потому что вырастет и с карьерой у него резко поплохеет.
— Сам виноват, — отмахнулся Сталлоне. — Слава плохо влияет на многих, но кто-то с ней справляется. Как мы с тобой! — выставил кулак.
Стукнув в него своим, улыбнулся:
— Приятно, когда вокруг одни профессионалы!
Глава 27
Премьера удалась, особенно для Сталлоне, который все афтерпати не убирал руку с моего плеча, рассказывая всем желающим и вынужденно слушающим, какой я гениальный пацан, и как он рад, что я вырос на его фильмах. С последним я был в целом согласным, поэтому обильно хвалил «Рембу», «Рокки» и прочую классику. Кино вроде всем понравилось — да это буквально то же самое — а еще Слай очень ревнивым взглядом наблюдал за моим разговором с Уэсли Снайпсом — ему еще у меня в «Блейде» сниматься, вот, навел связи немножко.
Вернувшись в Японию, сразу же погрузился в жуткую суету — не на рыбный рынок идем, а в гости к самому Императору, поэтому на ушах, казалось, стояли даже близнецы и Сакамото-сан. Прежде всего — одежда. Никаких гайдзинских костюмов, строго парадно-этническое, которое нам пошьет по цене парочки новеньких «Аккордов» древний как сама Япония дед-портной. Юкаты тоже он шьет, да, и наши дамы натурально пищат от уровня ЧЕСТИ.
Воспользовавшись примеркой этих самых дам, батя подкатил ко мне на мягких лапках:
— Сын, как тебе наша принцесса?
— Такая честь для меня слишком велика, — вздохнув, ответил я. — Мой потолок — дочь бонсайщика, мой любимый и все понимающий отец.
— Не переживай, — горько вздохнул он, но заставил себя похлопать меня по плечу.
— Спасибо! — вполне искренне поблагодарил его я, примерно понимая, насколько непросто моему старику дается смирение — это ж какая редкая возможность, эх…
Нет уж, вон моя девочка, прямо с дивана вижу, потому что специально так встала — крутится, приседает, кланяется, проверяя, насколько хорошо на ней сидит изумрудно-зеленого оттенка юката. Сидит, очевидно, идеально, как и вообще все ее шмоточки.
— Братик! — выглянула к нам с батей в гостиную нарядившаяся в миленькую синюю юкату Чико.
— А? — откликнулся я.
— Мы идем в гости к Императору! — радостно поведало дитя Японии свежие новости.
— Идем, да, — умилился я.
— Угу! — кивнула она, и, довольная, ушла обратно в столовую, выбранную дамами в качестве примерочной.
— Надеюсь, я просто зазнался, и ужин пройдет стандартно, без скользких моментов, — вздохнул я.
— Сын, — пожевал губами батя. — Постарайся обойтись без скандалов, хорошо?
— Я вообще к конфликтам и скандалам не склонен, ты чего? — удивился я. — Буду сидеть, кивать, улыбаться и говорить только если ко мне обратятся. Я уже опытный, пап.
— Не тогда, когда дело касается Хэруки-тян, — вздохнул он.
— Горло за нее перегрызу любому, — спокойно ответил я. — Но она, вообще-то, многократно награжденная личность, которая для Японии сделала очень многое. А главное — останавливаться не собирается. А что сделала наша уважаемая принцесса?
Отец поперхнулся чаем, который, на свою беду, решил отпить прямо в этот момент и разразился десятиминутной речугой о том, почему мы должны чтить Императорскую фамилию. Мракобесие, не более, но почему-то убедительно!
— Пофигу, короче, — потряс я головой, развеивая морок. — Императора и его семью мы чтим, на этот счет можешь не переживать. Но я — корпоративный актив, не государственный, и жениться волен на ком хочу. А я хочу на ней, — указал в сторону столовой, откуда нон-стопом поступала потешная многоголосица. — А если с ней что-то случится — мне в этом мире делать будет нечего, пойду дальше, ее искать, и насрать, сколько перерождений это займет!
— Что ты такое говоришь, сын?! — полезли у бати глаза на лоб. — За кого ты нас держишь?
— Я историю хорошо знаю, отец, и прекрасно представляю, что сильные мира сего охотно раздражающе-талантливую девушку сожрут, если им это покажется наиболее выгодным вариантом. Нет уж — демонстративно выпущу себе кишки перед Императорским дворцом, а Нанако попрошу аккуратно отрубить мне голову, чтобы, не дай бог, не покатилась и не пугала своим видом окружающих. Она ведь будет стараться изо всех сил, и род Одзава опозорен не будет! — со светлой улыбкой похлопал насупившегося отца по плечу. — Но до этого ведь не дойдет, верно? Пойду акций куплю, привык каждый день понемножку инвестировать, ощущаю потребность.
Не дожидаясь ответа, пошел наверх, стремительно теряя остатки настроения. Богатые тоже плачут — факт, а мне
