сграбастала старика за бороду.
– Тебе повезло, что она не позволила убить тебя, – выплюнул Дориан, наматывая на кулак грязную косицу. – Выкладывай свою загадку. Но если вздумаешь хитрить – клянусь, уж тогда не пожалею…
Последние слова были произнесены зловещим шёпотом.
Озвучив угрозу, Дориан отступил. Но продолжил есть Барахольщика глазами. Тот же наконец перевёл дух и быстренько ощупал бороду.
– Итак, загадка, мистер Барахольщик, – холодно напомнила Дайана, что присоединилась к Дориану и скрестила руки на груди.
– Да-да, моя славная госпожа, но сперва… – торговец суетливо покинул прилавок. На мгновение скрылся за кривоватым шкафом, а после, наполовину высунувшись из-за него, бурно замахал им рукой: – Прошу сюда!
Высокомерно хмыкнув, Дориан пошёл, куда звали, Дайана – следом.
Стоило им оказаться за шкафом – и лицо Дориана потемнело, вытянулось… И стало напоминать баклажан.
Барахольщик стоял возле раскрытых колодок, что вызывали в памяти Срединные века.
– Ты хочешь сказать… – подозрительно спокойным голосом начал Дориан.
– Да, господин Вампир, да! Вы подходите сюда, снимаете меч, аккуратненько укладываете голову, руки – и вуаля! Моя страховка готова! Как только госпожа Дайана разгадает загадку, вам будет дарована свобода. Слово Барахольщика!
– А если нет – я стану курицей у мясника, – сказал Дориан и безрадостно засмеялся. Затем повернулся к Дайане:
– Ну что, Ридделл. Не подведёшь меня?
Дайана выразительно положила руку на рукоять клинка. Она не даст его в обиду, даже если не разгадает!
Наградив торговца ненавидящим взглядом, Дориан снял с себя меч. Гадливо осмотрел деревянную поверхность, уложил конечности в специальные выемки – и от души выругался, когда Барахольщик с размаху захлопнул колодки и навесил на них замок.
– Ну вот и славненько! – довольно захихикал торговец, потирая ручки. – А теперь загадка…
Дайана повернулась к нему, вся обратившись во слух. И увидела, как старик выставил некий предмет на стоящий рядом столик.
– Что за…
Дайана замолчала, узнав песочные часы, полные серебристого песка. Барахольщик заулыбался ещё шире.
– Загадка будет на время, госпожа.
– Что? – чуть не взвизгнул от возмущения Дориан. – Ты не говорил об этом!..
– Мой дом – мои правила, – не моргнув и глазом парировал торговец.
Дайана облизала вдруг пересохшие губы.
– Говорите загадку, – попросила она.
– Как меня зовут, госпожа? – спросил Барахольщик в ответ.
– Как вас?.. – ошарашенно повторила Дайана.
– Назовите моё настоящее, истинное имя, – добавил торговец. Перевернул часы, и вниз посыпалась серебряная струйка песка. – Минута пошла.
– Чёртов торгаш, да я тебя… – задёргался в оковах Дориан.
– Ну? Какие версии? – усмехаясь, как заведомый победитель, спросил Барахольщик. Палец его заскользил по лезвию второго, вытянутого из-за пояса топора.
А в голове Дайаны царила паническая пустота…
Загадка была дикой, невообразимо ужасной. И она никак не могла придумать ответа.
Но вот губы дрогнули:
– Вас зовут… Алан?
Старик покачал головой. Дайане показалось, что песок сыпется слишком быстро.
– Может быть, Джон?
Снова нет.
– Джеймс? Джейсон? Дориан?..
Всё меньше и меньше песка в верхней части.
– Лайам? Саймон? Том?
Барахольщик глянул на часы и вразвалочку двинулся к пленённому Дориану.
– Нет! – вырвалось у Дайаны. – Ричард… Генрих… Билл… Кассиус…
– Гумпельштильцхен!.. Форин Дубощит!.. – вдруг завопил Дориан, на что получил тычок древком топора в висок.
– Сэм… Джонатан… Якоб…
Вниз соскальзывали последние крупинки серебра.
– Рональд… Асмодей…
Над лохматой головой Дориана сверкнул занесённый топор.
– Белиал…
Свист!
И меч Дайаны перехватил щербатое лезвие.
Барахольщик окаменел. А потом – медленно-медленно отвёл топор, едва не опустившийся на вампира.
Молчание. И мрачные, сквозь зубы, слова:
– Угадали.
У Дайаны дёрнулась щека.
Старик, что выглядел так, будто ещё нескоро вновь научится улыбаться, снял засов с колодок и освободил Дориана.
– А ведь я предупреждал тебя…
Барахольщика спасла только скорость. Стоило вампиру двинуться к нему – он отскочил и кинулся к прилавку быстрее пули. Дальше Дориана перехватила Дайана:
– Спокойнее! Я победила, и ты в порядке, да?
Дориан побурчал ещё. Но, казалось, лишь для виду. Дайана улыбнулась ему и повернулась к Барахольщику, который угрюмо нахохлился за прилавком.
– Ну что, господин Белиал? Всё-таки наша взяла?
Белиал надулся, как жаба. И вместо ответа выставил на прилавок знакомую шкатулку.
…Когда Дайана подняла подвеску с молочного шёлка, Дориан с новым подозрением глянул на старика:
– Откуда нам знать, что это не подделка?
– Не подделка. Гарантия Бел… То есть Барахольщика.
– Да ну? Гарантия? А делать с ним что? Просто надеть на себя?
– Да. А дальше – камень подскажет, – нехотя добавил Барахольщик.
Дайана просунула голову в цепочку. Каменная капля легла на грудь, руна ярко вспыхнула…
– Это не подделка, – отрешённо сказала Дайана, крепко сжимая оникс в ладони. – Вовсе не подделка…
Дориан нахмурился, посмотрел с мимолётным беспокойством. «Что с тобой творится, Ридделл?» – спрашивали глаза.
Но Дайана молча отвернулась и пошла к выходу, так и не отпустив прижатую к груди руку.
***
…Элейн, что сидела в темноте в нескольких милях от дома Барахольщика, внезапно открыла глаза. Правую ладонь её жгло и саднило.
Один щелчок пальцев – и на свечах вспыхнул аметистовый огонь. Элейн, по-змеиному покачивая головой, стала разглядывать руку…
Всего лишь следы ногтей, но и этого достаточно.
– Ты близко, – прошептала Элейн. – Ты очень близко…
Они увидятся. И совсем скоро.
Щупальца тёмного огня рванули ввысь, к потолку, осветив бледное, с синевой, лицо Элейн, стискивающей руку.
Глава 39. Свет и Тьма
На землю Каледонии сыпался первый снег: мелкие, кружевные снежинки летали повсюду. Тонкий белый ковёр похрустывал под ногами, словно вафельный рожок, а колючий иней уже со всех сторон облепил каждую веточку.
Дориан застегнул последнюю пуговицу на пальто. Покосился на Ридделл и задал вопрос, давно занимавший его голову:
– Слушай, как ты всё-таки отгадала истинное имя этого прохвоста?
Девчонка усмехнулась, пожала плечами:
– Просто повезло. Ляпнула, что вспомнилось.
– Хм…
Дориан задумался.
– Белиал… Белиал… Что-то знакомое…
– В одной книжке так звали красивого демона, что внушал молодым тщеславные мысли.
Дориан расхохотался на весь заснеженный лес.
– Говоришь, красивого? По-моему, наш Белиал больше смахивает на порченную редиску!
Ридделл улыбнулась. Но вскоре её улыбка пропала. Ридделл по новой вцепилась в камень, что теперь висел на шее. Да так, словно он был соломинкой, а она – утопающей.
– И что теперь? – наблюдая за ней, спросил Дориан. – Опять штурмуем Ноттар?
Ридделл ответила не сразу.
– Думаю, да, – медленно сказала она, поглаживая камень, знак на котором тускло вспыхивал под её пальцами при всяком касании. Потом убрала талисман обратно под плащ и опустила руку. – Мне нужна моя Сила… Элейн… Камень подскажет, что я должна…
Девчонка вдруг осеклась.
А потом Дориан услышал шёпот.
Секунда на осмысление, вторая –
