А время шло. Уже через сорок минут должен был начаться первый урок. Роба больше не мог смотреть на себя в зеркало и начал бездумно слоняться по комнатам. Ну, не совсем, правда, бездумно. Он размышлял, какими обидными репликами наградят его одноклассники и знакомые при виде столь отвратительной внешности. Наконец-то он заработает какую-нибудь оскорбительную кличку. Роба стал даже перебирать в уме варианты своего будущего псевдо. Перебрав всех самых несимпатичных мультяшных и киношных персонажей, он перешел к литературным героям. Кощей, Скалозуб, Собакевич, Ирод, Швандя, Иуда, Квазимодо…
В это время вернулась запыхавшаяся мА. В ее руке покоился небольшой сверток, содержимым которого оказался женский парик. Узрев пышные длинные волосы блондинки, Роба пришел в настоящее отчаяние и наотрез отказался надевать на свою голову, как он выразился, девчоночью шевелюру. Однако мА схватила ножницы и лихо прошлась блондиночьему парику, превратив его во вполне сносную короткую стрижку, смахивающую своей конфигурацией на обычную робину прическу. Правда, цвет ее был несколько иной и напоминал искусственный, но это все же было лучше того безобразия, которое в настоящий момент громоздилось на голове Робы. И мА смотрела на свою работу с нескрываемой гордостью. А еще в ее взгляде читалась готовность немедленно принести в жертву всю вселенную ради благополучия собственного ребёнка.
Позавтракать Роба не успел, мА сунула ему в портфель какую-то ссобойку, и он понесся на занятия. Причем, в буквальном смысле понесся, включив третью скорость пластинки и став невидимым. На улице, уже с утра, стояла нешуточная жара и из-под парика сразу же появились предательские капли пота. Следовало поэтому ожидать, что жестоко обкорнанная дамская прическа может сползти со взмокших робиных натуральных волос.
Он опоздал на двенадцать минут, а первым уроком оказалась ненавистная Робе химия. Сути этого предмета он понять никак не мог, хотя и старался. Пространственно-логическое мышление, которому обучил его дед, здесь не помогало. Мир абстрактных химических формул, вступающих в хаотические реакции элементов, так и не распахнул перед ним свои дверцы. Все эти валентности, катализы, суспензии и полимеризации Роба просто вызубривал, не задумываясь над их смыслом.
Вредная химица — так они называли чрезмерно чопорную, похожую на высушенную зубастую щуку, учительницу химии. Ее любимым выражением было: каждый из вас имеет свои недостатки, но некоторые умудряются прихватить еще и чужие.
Она не терпела опозданий на свои уроки и незнания своего любимого предмета. И по этому случаю сразу же потянула опоздавшего к доске, из природной вредоносности, подсунув весьма сложную задачу.
Роба старательно написал условия задачи на доске, состоявшие из какой-то длиннющей формулы химической реакции и надолго задумался, выуживая из мозговых запасников куцые зазубренные знания. Увы, для решения этой задачки их катастрофически не хватало. Оставалось тривиальнейшим образом подсмотреть ответ и повторить его на доске.
Отвернувшись к доске, чтобы не было видно его манипуляций, Роба вновь незаметно включил третью скорость заветной пластинки, лежащей, как обычно, в боковом карманчике рубашки. Оказавшись в, ставшей уже привычной для него, зоне невидимости, он схватил со стола потрепанный задачник и стал лихорадочно листать его, разыскивая искомую задачу. Ага, вот она где, под номером восемьдесят седьмым. А вот и ответ, приведенный в конце задачника под тем же номером.
Роба прилежно его переписал, вернул химицину книжку на стол и стал у доски, перейдя в обычное состояние.
— Ответ правильный, — удивленно произнесла учительница, вероятно, безмерно удивленная неожиданным успехом своего не самого лучшего ученика, — но это всего лишь ответ, а где же само решение?
Самого решения Роба, как не крути, добыть нигде не мог и поэтому следовало как-то выкручиваться.
— Оно в голове, — пояснил он, постукивая костяшками пальцев под своим ухом, — я решил задачу устно.
— В голове? Кстати, что у тебя с головой? — химица недоуменно уставилась на необыкновенную робину прическу.
Класс немедленно загудел, как потревоженный пчелиный улей, выдвигая различные варианты от «записался в панки» до «по ошибке попал в дамский салон».
— Понимаете…, - начал Роба, которому пришлось на ходу изыскивать приемлемые версии изменения своей скудной шевелюры, — я проходил…, да, проходил мимо стройки и на меня сверху свалился…, да, свалился огромный кусок штукатурки…
Класс возбужденно зажужжал, переваривая столь экстравагантную новость.
— И сейчас у меня страшно болит голова, — жалким голосом пожаловался Роба, пытающийся одним махом увести присутствующих и от способа решения задачи и от форс-мажорных обстоятельств, благодаря которым претерпела столь существенные изменения бледно-желтоватая растительность на его голове.
— Просто ужасно болит, — повторил он, прикладывая ладони к своим ушам, так как опасался потревожить положение парика, который грозил свалиться.
— Тогда тебе нужно срочно в медпункт! — не на шутку обеспокоилась учительница.
— Да-да! — Роба был страшно рад этому спасительному предложению, — я сейчас же туда схожу.
Роба знал, что ложь это палка о двух концах и, в конце концов, она ударит по самому лжецу. Но в данный конкретный момент она была благом для его спасения.
И под гул голосов одноклассников, пережевывающих проблему падения куска штукатурки: — а, ведь могло и убить насмерть…, по-видимому, получил сотрясение мозга…, от этих строек всего можно ожидать…, да, врет он, наверное, если бы кусок свалился — только мокрое место осталось бы…, наш увертливый лжец быстро покинул опасную территорию.
Сердобольная фельдшерица, редко видевшая этого ученика и поэтому не обратившая никакого внимания на кардинальное изменение его прически, мигом дала ему проглотить таблетку тетрациклина и даже выписала освобождение от уроков на один день.
Однако неприятности на этом не закончились. Шагая домой по улице, Роба и не заметил, что парик сполз на затылок, открыв чудную гамму красок его естественной шевелюры. Зато парочка патрульных спецназовцев, а недавно улицы стали патрулировать люди в пятнистой форме, красных беретах и высоких шнурованных башмаках, сразу же обратила свое тренированное внимание на сей необычный незатейливый маскарад.
— А ну-ка стой, малец! — воскликнул один из них, загораживая робин путь.
Другой же мгновенно оказался за спиной неудачливого ряженого, привычно отрезая ему возможные пути бегства.
