— Как найти этого мальца? — Кудрявый притушил папиросу прямо о дубовую столешницу.
— Есть одна зацепка, — осторожно произнес Скороход.
— Какая?
— Он оставил на земле свой пакет, в котором были баночка сметаны, баночка майонеза и батон.
— И что?
— Это значит, что он возвращался из магазина, куда его послала мать за этими продуктами. Не будет же пацан покупать себе майонез?
— Логично, — согласился Калигула, — а дальше?
— Магазин этот неподалеку от места, где произошла схватка. Метров триста всего лишь. Он не ехал на трамвае или другом виде транспорта — значит, живет где-то рядом. Брошу в этот район своих ребят, сообщу приметы парнишки и они его, в конце концов, засекут. Не будет же он весь день дома сидеть? Опять же в школу, наверное, ходит. И там посмотрим тоже.
— Молоток, — одобрительно сказал Калигула, — голова у тебя варит. Давай, действуй. Помощь людьми нужна будет — скажешь.
— Обойдусь, — ответил Скороход, зачем нам лишние свидетели.
— Тоже правильно. Ну, будь.
И Калигула протянул свою руку, которую Скороход почтительно пожал. Они еще не знали, что станут участниками еще более удивительных событий, связанных с этим подростком.
Глава двадцатая
— Значит, пасется у нас этот Графин? — гориллообразный мужчина с квадратным небритым лицом и длинными, свисающими почти до колен руками, недовольно дернул подбородком, — и зеленую травку щиплет потихоньку? А вы, куда шары[30] закатили? Дать треста[31] жоху[32], да прикошмарить[33] не можете?
— Да он не наглеет и не мошенничает, вроде. Разве в рулетку смошенничать можно? Не листики[34] же. Выигрывает по сто-сто шестьдесят долларов за вечер и все дела.
Плотный здоровяк средних лет с бритой головой пожал плечами и с выражением недоумения посмотрел в глаза собеседника.
— Не восьмери, Гоблин! Смотрю я на тебя, и никак понять не могу: то ли ты всамделишный идиот, то ли в натуре беса гонишь? Какой-то хмырь с бугра каждодневно обирает мои казино, а ты так спокойно об этом мне говоришь. Он же, ко мне за баксами, как в собственный огород за картошкой ходит. А ты ушами, блин, хлопаешь!
— Да не хлопаю я ушами, зря ты так Бакен, — протянул здоровяк с интонацией незаслуженно посланного за три моря, — просто наблюдаю и пытаюсь уловить, в чем тут дело. Эта закономерность неспроста. И могут быть очень интересные выводы.
— И что ты уловил? — с явной иронией поинтересовался небритый.
— Невозможно два десятка раз подряд угадывать, на что ставить. И, если этот Графин засек слабое место в нашей рулетке, то это смогут сделать и другие. И не по сотне зеленых срывать, а по сотне тысяч. Наше казино разорится за несколько дней.
— Вон оно что…, - уважительно произнес гориллообразный, — так бы и сказал. Продави ливерку[35] за этим субъектом и доложи через недельку — тогда и определимся.
— Ты что — мне не доверяешь?
— Я по жизни доверяю только двум людям, — важно заявил Бакен, — себе лично и… только себе самому.
И оглушительно расхохотался, страшно довольный своей шуткой. Гоблин тоже засмеялся, но не из подобострастия — шутка действительно оказалась юморной и нестандартной.
Гориллообразный небритый мужчина, со странной кличкой Бакен, был лидером преступной группировки, занимающейся продажей ворованных автомобилей и легализовавшей отмывание преступных денег с помощью казино. Пять из существующих в городе восьми игровых заведений принадлежали ему или контролировались им. А необычное погоняло Бакен возникло из его вполне приличной фамилии Бакенчук.
Гоблин своим обликом не походил на сказочного персонажа. Он был отставным гэбистом, а экзотической кличкой его наградил лично Бакен, любивший давать кликухи своим сообщникам по названиям и именам мифических персонажей. А еще он считался правой рукой главаря, и ни одно ответственное решение без консультации с ним не принималось.
Надо признать, что голова у него работала неплохо. Прежняя служба оставила ему множество разнообразных знаний и умений. Он привык не просто фиксировать факты и явления, но анализировать и вникать в их суть, докапываться до их происхождения и только потом принимать решения.
Глава двадцать первая
Весь день Робе не везло. Утро началось с того, что в душе он перепутал шампунь с краской для волос, которую использовала мА. В результате, причесываясь у зеркала, он внезапно обнаружил, что из блондина превратился в иссиня-черного брюнета. Зрелище было настолько непривычным и страшным, что Роба издал протяжный горестный вопль. Что скажут в школе на это неожиданное перевоплощение? Как минимум, засмеют. О максимуме и возможных санкциях администрации школы даже думать не хотелось. Эмнеста просто публично изничтожит его личное достоинство.
На этот скорбный ор прибежала мА, которая испугалась еще больше Робы. Она в панике стала перебирать различные бутылочки и баночки и, наконец, сунула ему какой-то стеклянный пузырек. «Перекись водорода» — прочел он на этикетке. Затем мА набузовала почти полный тазик горячей воды и вылила туда содержимое пузырька. Минут пятнадцать голова Робы отмокала в этой смеси, а когда он глянул в зеркало вновь, то ужаснулся еще больше. Зеркальная гладь бесстрастно отражала мальчишку со встрепанными волосами всех цветов радуги. Только теперь он понял истинное значение слова «серо-буро-малиновый», применявшееся при определении самого несуразного цвета.
Ей-богу, Ипполит Матвеевич Воробьянинов, по прозвищу Киса из его любимой кинокомедии «Двенадцать стульев» выглядел гораздо краше после своей покраски волос контрабандным одесским зельем. И суетившаяся рядом мА, судя по выражению ее лица, также струхнула не на шутку. Она вновь кинулась разбираться со своими многочисленными флаконами и бутылочками, но далее ничего подходящего не нашла. Да, Роба больше бы и не позволил экспериментировать со своей прической, ведь следующая попытка могла принести еще более неприглядный результат. Хотя, куда уж хуже…
Тогда мА предложила ему побрить голову. Стать лысым? Ну, уж нет! Череп у Робы и так имел не совсем правильную классическую форму, подобную породистым римским императорам. А если его еще и оголить? Сам Фантомас окажется, по сравнению с ним, писаным красавцем. В отчаянии мА заметалась по дому, а затем стала звонить по телефону своему парикмахеру. Роба уныло торчал перед зеркалом, все более и более страшась своей новой внешности. Он не слышал, что сказал мА парикмахер, однако она быстро оделась и выбежала из дома, наказав ему дожидаться ее прихода.
