Гарри снова поднялся на ноги и кинул неуверенный взгляд на Снейпа.
— А как же он?
— Я побуду здесь. Если он начнёт просыпаться, мы дадим ему ещё снотворного. Или оглушим.
Дамблдор явно хотел немного разрядить обстановку, но Гарри не оценил шутки.
— А вы меня не обманываете?
— Что ты имеешь в виду?
— Вдруг я сейчас уйду, а вы… Вы… Это сделаете с ним?
Дамблдор посмотрел на Гарри с укоризной.
— Гарри, мальчик мой, разве я мог бы тебя так чудовищно обмануть? Я не меньше твоего хочу помочь Северусу. И как бы ему ни было плохо, мы должны проверить все возможные варианты. Я даю слово, что с ним всё будет в порядке, пока ты будешь занят. Я останусь здесь и лично за этим прослежу. Обещаю. А теперь ступай, не теряй времени.
— Хорошо, — кивнул Гарри и быстро направился прочь из Больничного крыла.
Через несколько минут он уже входил в дверной проём за портретом Полной Дамы. На его счастье, Гермиона допоздна засиделась с домашним заданием в гостиной. Гарри тотчас же бросился к ней.
— Гермиона, скорей! Нужна твоя помощь.
— Что случилось? — встревоженно спросила Гермиона, вскакивая с места.
— Нет времени на разговоры, объясню всё по дороге, — ответил Гарри и потащил подругу за собой.
Пока они шли до библиотеки, он вкратце рассказал Гермионе суть дела, и та, разумеется, согласилась помочь. Поход за книгой не занял много времени. Даже мадам Пинс не стала долго спорить с Гарри, видимо, мгновенно оценив ситуацию и поверив ему на слово. Она даже помогла быстро найти необходимый рецепт. Так что уже через пятнадцать минут Гарри с Гермионой направлялись в личную лабораторию зельевара, так как только там можно было найти все необходимые ингредиенты.
Гарри был на взводе, поэтому не мог чётко объяснить Гермионе, что нужно делать. К счастью, она понимала его с полуслова и успевала подготовить все ингредиенты как раз к тому моменту, когда их нужно было добавлять в зелье. Гарри же занялся самым важным — непосредственно приготовлением.
Он никогда не думал, что сварить зелье самостоятельно может оказаться таким тяжёлым процессом. Нет, конечно, он очень много помогал Снейпу и с более сложными составами, но ему никогда не приходилось следить и за огнём, и за временем добавления компонентов, и за помешиванием одновременно. Поэтому за те три часа, которые ушли на приготовление зелья, Гарри проклял всё на свете.
Каждую минуту ему казалось, что он всё делает не так: что цвет зелья немного не такой, что листья крыжовника нарезаны слишком крупно, что кипеть содержимое котла начало слишком рано и всё в том же духе. Поэтому он постоянно сверялся с рецептом и спрашивал совета Гермионы. Но по её взгляду было понятно, что ей варка зелья кажется куда более сложной, чем ему, и что она работает, полностью полагаясь на его опыт и интуицию. И это выбивало почву из-под ног. Гарри никогда не был главным. Обычно все решения в экстренных ситуациях принимала именно Гермиона. Но сейчас она выглядела такой растерянной, что Гарри всё больше становилось не по себе. А её нервозность довольно быстро передалась и ему. Но он не отчаивался и продолжал работать, постоянно сверяясь с книгой. Потому что он прекрасно понимал, что если его постигнет неудача — второго шанса не будет, и профессор Снейп лишится руки. Поэтому он работал не останавливаясь и не отдыхая, хотя к концу третьего часа уже еле стоял на ногах. С непривычки он устал гораздо сильнее, чем мог себе представить. Расслабиться и присесть Гарри решился только тогда, когда Гермиона убрала огонь под котлом и объявила, что, судя по всему, зелье готово. По крайней мере, запах и цвет точно соответствовали описанию в книге.
Гарри наколдовал несколько бутылей и перелил в них зелье. Он точно не знал, сколько его потребуется, но, в любом случае, лучше иметь запас, чем потом обнаружить нехватку.
— Я тебе ещё нужна? — спросила Гермиона, отчаянно зевая.
Гарри хотел ответить, что она может помочь и в Больничном крыле, но тут увидел тени, которые залегли у неё под глазами. И неудивительно — было уже два часа ночи. Так что Гарри решил отпустить подругу.
— Пока нет. Большое спасибо за помощь, — отозвался он и по-дружески чмокнул её в щёку.
Гермиона смущённо улыбнулась и покраснела. Но кивнула и молча вышла из лаборатории. Гарри последовал за ней, но, выйдя за дверь, повернул в другую сторону, чтобы быстрее добраться до лазарета по каминной сети.
Когда он снова очутился в Больничном крыле, Снейп по-прежнему спал. Дамблдор ходил перед его кроватью туда и обратно, сложив руки за спиной. Гарри приблизился к постели Снейпа и поставил все бутылки на тумбочку.
— Удалось? — оживлённо спросил Дамблдор.
— Кажется, да, — отозвался Гарри, с сомнением рассматривая своё варево.
— Тогда, думаю, можно начинать. Ты готов?
— От меня требуется всего лишь кровь, так что, разумеется, готов.
— Отлично. Поппи! Гарри вернулся.
Когда колдомедик появилась из своей комнатки, в руках у неё была большая резиновая трубка, бинты и большие медицинские иглы.
— А если я неправильно сварил? — с тревогой спросил Гарри.
Помфри критически оглядела его зелье, откупорила крышку одной из бутылочек и потянула носом.
— Кажется, всё верно.
— Нет, сначала я хочу проверить! — решительно заявил Гарри. — Кто должен принимать это зелье? Мы оба или…
— Нет, только Северус, — перебила его Помфри.
— Но ведь ничего страшного не будет, если я тоже его попробую?
— Гарри, — вмешался директор, — зелье сварено верно. Но даже если и нет, мы не сможем это проверить. Если ты выпьешь его, ничего не произойдёт. Мы сможем узнать, всё ли подействовало правильно, только после того, как перельём Северусу твою кровь.
Гарри недоверчиво покачал головой, но спорить не стал. Дамблдор был прав.
— Вы готовы, мистер Поттер? — спросила мадам Помфри, доставая иглу.
— Конечно, — нервно ответил Гарри.
— Тогда ложитесь на соседнюю кровать. Думаю, крови потребуется немного, но голова у вас кружиться будет.
— Переживу, — буркнул Гарри и забрался на кровать.
Помфри легко ввела ему в вену иглу и закрепила.
— Разбудите Северуса, — обратилась она к Дамблдору.
Директор кивнул и направил палочку на Снейпа, произнося: «Enervate» . Через несколько секунд Снейп сделал судорожный вдох и открыл глаза. Сначала он прожёг немигающим взглядом директора, а потом осторожно перевёл его на свою левую руку и скривился.
— Как это понимать, Альбус?
