Благодаря Сергею и Матильде русские казенные артиллерийские заводы после Русско-японской войны остались почти без заказов Военного ведомства. Обуховский завод перенес это сравнительно легко, так как с 1907 г. он получал большие заказы от Морского министерства. Петербургский орудийный завод Военного ведомства получал заказы периодически, но мощности завода были крайне малы, кроме того, он был зажат соседними строениями и не мог расширяться. Руководство ГАУ и орудийного завода с 1907 г. неоднократно поднимали вопрос о переносе завода в другое место и его модернизации, но Николай II постоянно отказывал им.
Хуже пришлось мощнейшему Пермскому орудийному заводу, которому с 1906 по 1914 г. Военное министерство не заказало ни одного орудия. И это в преддверии войны! Завод выполнял небольшие заказы на артиллерийские снаряды, на болванки для стволов пушек для Петербургского орудийного завода и т.д. Если бы завод находился в Петербурге, то бунт рабочих был бы неминуем. Но завод был расположен в сельской местности, в деревне Мотовилиха, и рабочие с мая по октябрь расходились по окрестным деревням на свои земельные участки, а зимой подхалтуривали на заводе, выполняя случайные заказы.
Итак, Россия вступила в мировую войну с небоеспособными крепостями на западной границе и не имея ни одного современного тяжелого орудия или миномета.
Ко всему прочему, население империи даже не знало целей войны. Формальным поводом для вступления в войну была защита братьев-славян. Да, это был неплохой пропагандистский лозунг — русская душа склонна к состраданию, особенно когда это касается слабых и убогих. Но братья-славяне были, увы, ненадежными союзниками и проявляли любовь к матушке России, лишь когда это было им выгодно. Вспомним, как братья-славяне передрались между собой в 1912 г., как Болгария в обеих мировых войнах воевала против России, дважды предоставляла свою территорию для агрессии против Югославии: первый раз — Гитлеру, а второй — НАТО.
«А как же Проливы? — спросит эрудированный читатель. — Неужели Россия могла допустить, чтобы они попали под контроль Австро-Венгрии?» Ну, начну с того, что захват Проливов Австрией или Германией не меньше светил Англии и Франции, и они были готовы воевать за них с «тевтонскими варварами» даже без России.
Уже в ходе войны Англия и Франция пообещали России Константинополь, а сами заключили тайный сепаративный договор, по которому взаимно обещали ни каким образом Проливы России не отдавать.
Мало того, и Лондон, и Париж вынашивали планы раздела Российской империи после разгрома Германии. Отъему подлежали Привисленский край, Прибалтика, Финляндия, а по возможности и Украина, и Кавказ.
Первая мировая война не стала и не могла стать Второй отечественной войной. Николай II втянул страну в войну за интересы Англии и Франции. Россия впервые в истории воевала не за приобретение новых земель, а за собственное расчленение.
Глава 18
ИНТЕРВЕНЦИЯ
Кто и когда развязал Гражданскую войну? Ответы на эти два вопроса очевидны всем — и коммунистам, и либералам. Первые утверждают, что после Великой Октябрьской социалистической революции и «триумфального шествия советской власти» белые и интервенты начали Гражданскую войну, ну, а время ее начала варьируется от конца 1917 г. (мятеж Каледина) до июня 1918 г. (мятеж чехословаков). Либералы же придерживаются мнения, что Гражданскую войну устроили большевики, ну, а даты ее начала оставляют прежними.
И тем, и другим все ясно и понятно, а мне одному — нет. Давайте разберемся. Перенесемся в начало декабря 1916 г. на берега Женевского озера. Там гуляет невысокий коренастый 46-летний мужчина. О чем он думает? Как бы устроить гражданскую войну в России? Да, он два года назад выдвинул лозунг «о превращении империалистической войны в гражданскую», но что за это время сделано? Увы, ничего, все ограничивалось болтовней в узком кругу социал-демократов.
Мало того, ряд историков уверяют, что в конце 1916 г. Владимир Ульянов находился в подавленном состоянии и даже утверждал, что нынешнему поколению революционеров не дождаться крушения царского самодержавия. И оснований для того было предостаточно. Мировая война сильно затрудняла действия большевиков. Сотни их функционеров в России были отправлены в Сибирь или расстреляны по приговору военно-полевого суда. Действия российской и зарубежных контрразведок крайне затрудняли связь как внутри страны, так и вне ее. Война раскидала будущих советских вождей по всему миру — кто в Швейцарии, кто в США, кто «во глубине сибирских руд», а в Петрограде в декабре 1916 г. феврале 1917 г. так и не оказалось хоть сколько-нибудь влиятельных деятелей.
Уцелевшие от погромов полиции большевистские организации к 1917 г. были крайне немногочисленными, зато до предела насыщенными агентами охранки. До революции работали на охранку член ЦК и редактор «Правды» М.Е. Черномазов (жалованье 200 рублей в месяц), член ЦК и руководитель фракции большевиков в IV Государственной думе Р.В. Малиновский (500 рублей). Члены районных комитетов и слушатели ленинской школы в Лонжюмо получали поменьше — 100, 75 и 50 рублей. В образовавшемся после Февральской революции Совете рабочих депутатов состояли более тридцати осведомителей охранки, причем один их них был председателем, три — его заместителями, два — редакторами «Известий Совета рабочих депутатов» и т.д.
Куда там Ульянову думать об организации гражданской войны! А между тем в декабре 1916 г. по всей Европе маршировали ударные части, специально созданные для ведения гражданской войны в России. Уже в феврале 1915 г. в Германии открылся лагерь скаутов, первоначально всего на 200 человек. Там молодые финские парни учились военному делу, методам военной разведки и партизанской войны. Учеба на курсах не прошла даром: при Маннергейме 165 выпускников стали офицерами, из них 25 — генералами, составив костяк финской армии, полиции, спецслужб и шюцкора. А к февралю 1917 г. в Германии находились под ружьем уже тысячи финских егерей.
Немцы и австрийцы формировали польские легионы, германские подводные лодки высаживали на побережье Кавказа группы сепаратистов. Подчеркиваю, не диверсантов для подрыва моста или военного склада, а будущих «полевых командиров».
Во Львове уже в августе 1914 г. националисты основали «Загальну украiньську раду», которую возглавил депутат австрийского рейхстага Кость Левицкий. 28 тысяч щирых украинцев изъявили желание убивать «злыдней москалей». Однако в Украинский легион вступили лишь 2,5 тысячи человек. Позже легионеров переименовали в «Украинских сичевых стрельцов».
Обратим внимание, что ни финских, ни польских, ни украинских частей Берлин и Вена не бросали в огонь сражений, мол, пусть гибнут они, а не полноценные немецкие солдаты. Их готовили для гражданской войны в России.
Ну, ладно, Германия и Австро-Венгрия были противниками России в войне, да и сами русские таким же макаром формировали у себя чехословацкие части.
А почему Франция — союзница России, начала формирование у себя польских частей? Увы, Париж и Лондон не менее Берлина и Вены мечтали о расчленении России, которое можно было осуществить лишь единственным способом — гражданской войной.
И вот в Петрограде произошла Февральская революция. Нравится нам или нет, но она оказалась масонским переворотом, в результате которого к власти пришло масонское Временное правительство. А в свидетели призовем... Ленина. Да ведь он же ни разу не употреблял слово «масоны»! Ну и что? Так ведь и сами масоны своих соратников (поделыциков) масонами не называли, а выражались всегда как-нибудь иносказательно. Так вот что писал вождь: «Эта восьмидневная революция была, если позволительно так метафорически выразиться, "разыграна" точно после десятка главных и второстепенных репетиций; "актеры" знали друг друга, свои роли, свои места, свою обстановку вдоль и поперек, насквозь, до всякого сколько-нибудь значительного оттенка политических направлений и приемов действия»[195]. Замените слово «актеры» на «братья», и все встанет на свои места.
По данным масона Н.Н. Берберовой[196] в первый состав Временного правительства (март-апрель 1917 г.) вошли десять «братьев» и один «профан». «Профанами» масоны называли близких к ним людей, которые, однако, формально не входили в ложи. Таким «профаном» в первом составе Временного правительства оказался кадет П.Н. Милюков, назначенный министром иностранных дел.
Берберова пишет, что состав будущего правительства был представлен «Верховному Совету Народов России» уже в 1915 г. Берберова без лишней скромности приводит статистику: «Если из одиннадцати министров Временного правительства первого состава десять оказались масонами, братьями русских лож, то в последнем составе, "третьей коалиции" (так называемой Директории), в сентябре-октябре, когда ушел военный министр Верховский, масонами были все, кроме Карташова, — те, которые высиживали ночь с 25 на 26 октября в Зимнем дворце и которых арестовали и посадили в крепость, и те, которые были "в бегах"».
