К «France» хотел присоединиться морем эсминец «Протей», но офицерам удалось арестовать вожака матросов Андре Марти. Произошло несколько стычек матросов с офицерами на французском дредноуте «Жан Бар», также стоявшем на Севастопольском рейде.
К этому всему стоит добавить, что французский линкор дредноутного типа «Мирабо»[205] во время шторма налетел на камни у берегов Крыма и был снят лишь через два месяца после демонтажа брони и носовой башни. Линкор был введен в Севастопольский док.
Таким образом, Франция отправила в Черное море более трети своего флота, и все эти суда по разным причинам стали небоеспособными.
Линкор «Мирабо»11 июня 1919 г. был отдан приказ самому сильному французскому линкору — «Прованс» выйти из Тулона и следовать на Черное море. На линкоре началось восстание. Почти одновременно восстали команды линкоров «Вольтер» и «Кондорсэ», стоявших в Бизерте, и на крейсере «Гишен» в порту Итеа. Моряков поддержали рабочие заводов Тулона и Бреста, где начались баррикадные бои.
Забастовали транспортники, докеры, металлисты, горняки, текстильщики и др. В 1919 г. не было ни одной демонстрации, ни одной забастовки, на которых наряду с требованиями 8-часового рабочего дня, повышения заработной платы, признания прав профсоюзов и т.д. не появились бы лозунги, выражавшие солидарность с Советской Россией. Требование «Руки прочь от России!» стало лозунгом всех забастовщиков.
1 мая 1919 г. в Париже на первомайскую демонстрацию левые силы вывели полмиллиона человек. В тот же день прошли мощные демонстрации в Лионе, Марселе, Бордо, Руане, Гавре и других городах.
Французское правительство было вынуждено пойти на серьезные уступки трудящимся. Так, 17 апреля был принят закон о 8-часовом рабочем дне.
В последних числах марта 1919 г. красная 1-я Заднепровская стрелковая дивизия вышла к Перекопу. Ни французы, ни белые не сумели грамотно организовать оборону перешейка, и уже 8 апреля красные вошли в Джанкой, еще через три дня заняли Симферополь и Евпаторию, а 13 апреля — Бахчисарай и Ялту.
Французское командование приняло решение оставить Крым. В связи с этим союзные войска учинили в Севастополе неслыханный грабеж. Дело в том, что в самом городе и его окрестностях в течение десятилетий строились склады, где находилось имущество Черноморского флота, Севастопольской крепости, сухопутных частей, а также имущество «Особого запаса»[206], создаваемого с 1880 г. для захвата Проливов. Кое-что было использовано немцами летом — осенью 1918 г., но немцы в ноябре 1918 г. бежали из Севастополя столь спешно, что вывезти удалось совсем немного.
А теперь интервенты грабили все, что было можно. Причем грабили как по приказанию высшего командования, так и в инициативном порядке. Любопытно, что в последнем случае французские офицеры мотивировали грабежи «идейной» экспроприацией — «чтобы не досталось красным», а матросы — «чтобы не досталось белым».
Советские историки всегда обходили весьма «деликатный» момент. Красные взяли Бахчисарай 13 апреля, а в Севастополь вошли 29 апреля, то есть расстояние около 30 километров было пройдено за 16 (!) дней. Так, может быть, на подступах к городу шли ожесточенные бои? Увы, нет. Французское командование не могло быстро вывезти из Севастополя не только награбленное и захваченные русские суда, но даже свою эскадру. Особые трудности были с выводом из дока линкора «Мирабо».
В результате французское командование, не уверенное в своих солдатах, вступило в переговоры с большевиками. В конце концов было достигнуто какое-то соглашение. Я пишу «какое-то», поскольку его оригинальный текст так и не был опубликован официальными историками, как западными, так и советскими. И те, и другие предпочитают держать его в секретных фондах. Суть же соглашения ясна: союзники сдают Севастополь красным, а те не мешают им уничтожать корабли Черноморского флота и вывозить награбленное.
Под соглашением поставили свои подписи начальник штаба 1-й Крымской дивизии Красной армии Сергей Петриковский, комиссар дивизии Астахов и французский полковник Труссон.
Председатель Реввоенсовета Л.Д. Троцкий счел это соглашение предательским и приказал передать дело Петриковского в ревтрибунал. Однако у последнего были какие-то связи с Дмитрием Ильичом Ульяновым, и тот быстренько накатал письмо брату. В результате Петриковский «вышел сухим из воды».
Сейчас некоторые крымские историки, видимо, не обладая полнотой информации, считают Петриковского героем, спасшим тысячи жизней севастопольцев. На самом же деле красные имели возможность лихим налетом захватить не только Севастополь, но и значительную часть флота Антанты.
28 апреля последние французские части покинули Севастополь. При этом линкор «Мирабо», который с большим трудом удалось вывести из дока, шел на буксире линкора «Джастис».
После прибытия в Тулон «Мирабо» был осмотрен инженерами, которые сочли его восстановление нецелесообразным, и линкор был обращен в плавучую мишень. Любопытно, что броневые плиты от «Мирабо», общим весом свыше 1000 тонн, французы оставили в Севастополе. Летом 1920 г. Врангель ухитрился эту броню тихо «толкнуть» итальянской фирме.
Так полукомично полутрагично закончилась французская интервенция в Советскую Россию.
Глава 19
АФЕРА С БИЗЕРТСКОЙ ЭСКАДРОЙ
Во второй половине 1919 г. французское присутствие в Черном море было ограничено пребыванием небольшого отряда кораблей. Французы поставляли Деникину, а затем Врангелю артиллерию, авиацию и танки «Рено».
В марте 1920 г., когда деникинские войска в панике бежали в Новороссийск, туда прибыли английская эскадра адмирала Сеймура и французский отряд в составе двух броненосных крейсеров, двух эсминцев и одной канонерской лодки. При этом крейсер «Вальдек Руссо» (водоизмещением 14 тыс. т, вооруженный четырнадцатью 194/50-мм орудиями) вел обстрел наступавших частей Красной армии, а канонерская лодка «Дюшаффо» эвакуировала 190 «добровольцев» в Феодосию.
В конце 1919 г. — начале 1920 г. США, Англия, а главным образом, Франция поставили в Польшу 1494 орудия, 2800 пулеметов, 385,5 тысячи винтовок, 42 тысячи револьверов, около 700 самолетов, 200 бронемашин, 800 грузовиков, 576 млн. патронов, 10 млн. снарядов, 4,5 тысячи повозок, 3 млн. комплектов обмундирования, 4 млн. пар обуви, средства связи и медикаменты.
В начале 1919 г. во Франции был сформирован первый польский танковый полк. В июне 1919 г., когда полк прибыл в Польшу, в его составе имелось 120 легких французских танков «Рено» FT.
Французские суда, находившиеся в море в 1920 г., старались по мелочам пакостить большевикам. Так, французская канонерская лодка «Ляскарп» (водоизмещение 604 т; скорость 26 узлов; вооружение: четыре 100/40-мм и одна 65-мм пушки) занялась пиратством в районе Большого фонтана у Одессы. 2 мая 1920 г. она попыталась захватить парусную шхуну и обстреляла ее. Когда же канонерка вошла в Лиман, плавбатарея «Красная заря» открыла огонь и добилась нескольких попаданий. «Ляскарп» остановилась и подняла белый флаг. Канонерка была отведена в Очаков. Позже советское правительство, не желая обострения отношений с Францией, распорядилось отпустить канонерку и ее экипаж.
Броненосный крейсер «Вальдек Руссо» 8 ноября 1920 г. красные части начали штурм Перекопа и форсирование Сиваша. Барон Врангель не собирался всерьез драться за Крым. Еще 4 апреля 1920 г. приказом № 002450 он распорядился, «соблюдая полную секретность, в кратчайший срок подготовить соответствующий тоннаж для перевозки в случае необходимости 60 тысяч человек в Константинополь. Для этого предлагалось распределить нужный тоннаж по предполагаемым портам посадки с таким расчетом, чтобы было можно начать посадку на суда через четыре-пять дней после начала отхода с перешейков. При этом давались следующие данные по портам: из Керчи — 12 тысяч человек, из Феодосии — 15 тысяч, из Ялты и Севастополя — 20 тысяч, из Евпатории — 13 тысяч человек»[207].
11 ноября в Севастополь из Константинополя прибыл французский тяжелый крейсер «Вальдек Руссо» в сопровождении эсминца «Алжирец». На его борту находился временно командующий французской Средиземноморской эскадрой адмирал Дюменил. В ходе переговоров с французским адмиралом Врангель предложил передать Франции весь военный и коммерческий флот Черного моря в обмен на содействие в эвакуации белой армии. Сам барон позже писал: «Мы беседовали около двух часов, итоги нашей беседы были изложены в письме адмирала ко мне от 29 октября (11 ноября): "...Ваше Превосходительство, в случае если Франция не обеспечит перевозку армии на соединение с армией русско-польского фронта, в каком случае армия была бы готова продолжать борьбу на этом театре, полагаете, что ваши войска прекратят играть роль воинской силы. Вы просите для них, как и для всех гражданских беженцев, помощи со стороны Франции, так как продовольствия, взятого с собой из Крыма, хватит лишь на десяток дней, громадное же большинство беженцев окажется без всяких средств к существованию.
