К этому времени Кольским полуостровом и Архангельской губернией надумали овладеть не немцы, а... белофинны, дабы включить их в состав Великой Финляндии. 18 марта в поселке Ухта, занятом финскими войсками, собрался «Временный комитет по Восточной Карелии», принявший постановление о присоединении Восточной Карелии к Финляндии.
Целью финского вторжения в Карелию и на Кольский полуостров были не только территориальные приобретения, но и захват оружия, продовольствия и различного ценного оборудования, доставленного союзниками в 1915—1918 гг.
В конце апреля 1918 г. крупный отряд белофиннов на лыжах двинулся к порту Печенга. По просьбе Мурманского совета рабочих и солдатских депутатов английский адмирал Кемп приказал посадить отряд русских красногвардейцев на крейсер «Кохрейн».
3 мая «Кохрейн» прибыл в Печенгу, где высадил красногвардейцев. В помощь им капитан крейсера Фарм направил отряд английских матросов под командованием капитана 2-го ранга Скотта.
Первое нападение на Печенгу было произведено финнами 10 мая. Основные же силы финнов атаковали союзников 12 мая. Однако совместными усилиями английским матросам и красногвардейцам (в большинстве своем матросам с крейсера «Аскольд») удалось рассеять и отогнать финнов.
В начале апреля союзное командование послало французский крейсер «Адмирал Об» в Кандалакшу для помощи советским силам в отражении предполагаемого набега финнов. Но крейсер не смог пройти через лед в горле Белого моря. Тогда в Кандалакшу по железной дороге выслали 150 британских морских пехотинцев. Финны решили не связываться с англичанами, и нападение на Кандалакшу было отменено. Таким образом, местным русским властям с помощью англичан и французов удалось отстоять от финнов Кольский полуостров.
Несколько упрощая ситуацию, можно сказать, что местное население, включая большинство членов местных совдепов, видело в англичанах не только защитников от финнов, но и кормильцев (они привезли продовольствие). Петроград был далеко, железные дороги работали из рук вон плохо, а Ленин и Троцкий в угоду немцам слали отчаянные телеграммы мурманскому и архангельскому совдепам с требованием полного разрыва с англичанами.
В июле 1918 г. союзники захватили Мурманск. 25 июля там высадился батальон французских солдат. Затем англичане решили высадить десант в Архангельске. Для этого сто французских солдат были посажены на крейсер «Эттентив», двести — на гидроавианосец «Найрана» и еще двести — на крейсер «Адмирал Об». Кроме того, на французский крейсер посадили двести человек британской пехоты. «Адмирал Об», как наиболее сильно вооруженный, должен был привести к молчанию береговые батареи острова Мудьюг.
30 июля в 9 часов вечера эскадра вышла из Мурманска, имея впереди семь тральщиков. «В горле Белого моря нашел туман, корабли разлучились. Вскоре адмирал Кемп получил радио, что "Адмирал Об" сел на мель. Это, конечно, составляло крупную неудачу. Французский крейсер, на котором находилась большая часть десанта и на который возлагались задачи подавить сопротивление мудьюгских батарей, вышел из строя. Находившиеся на "Найране" адмирал Кемп и командующий десантом генерал Финлейсон в надежде, что крейсер "Адмирал Об" скоро сойдет с мели и присоединится к экспедиции, решили продолжать операцию без него»[199].
Затем союзники решили двинуться вверх по Северной Двине, к Котласу. Далее союзниками я буду называть смешанные силы белых и интервентов. 150 французов, 50 англичан, 160 русских и 40 поляков под командой майора французской армии Рингуи на трех речных пароходах вышли из Архангельска. Отряд имел месячный запас продовольствия и должен был пройти до Котласа 390 миль по реке.
На пути к Котласу союзники встретили ожесточенное сопротивление красных частей и Северодвинской военной флотилии. Эти бои выходят за рамки работы, так как главной действующей силой на Северной Двине и Онежском озере стали англичане, второстепенную роль играли белые, а роль французов была чисто символической.
Об участии Франции в интервенции на Севере стоит лишь добавить, что туда в 1918 г. пришли еще два однотипных броненосных крейсера — «Монкальм» и «Гейдон». Причем «Гейдон» в 1919 г. перешел на Балтику. Непосредственно в боевых действиях эти крейсера ни на Севере, ни на Балтике не участвовали.
На Севере осенью 1918 г. французы решили создать «Французский легион» — некое подобие Иностранного легиона. Первоначально удалось сформировать лишь одну роту, состоявшую наполовину из русских офицеров, записавшихся туда рядовыми, а наполовину — из французских солдат. Командовал ими, естественно, французский офицер. Позже были сформированы еще одна пехотная и одна пулеметная роты. Как видим, «Французский легион» недотянул и до одного батальона. Максимальное же число французов, находившихся на Севере (не считая команд кораблей), не превосходило 800 человек. К началу 1920 г. все французы вовремя эвакуировались с Севера, не дожидаясь подхода Красной армии.
Французское правительство послало на Балтику эскадру в составе нескольких крейсеров и эсминцев. Однако непосредственно в боевых действиях она не участвовала. Исключение представили обстрелы курляндского побережья, в том числе района Риги, четырьмя французскими эсминцами, произведенные в октябре-ноябре 1919 г. Любопытно, что стреляли они не по красным, а по белым частям князя Авалова (на самом деле оный князь был сыном еврея ювелира Берманта).
Броненосный крейсер «Гейдон» Чисто символическим можно назвать участие французов в интервенции на Дальнем Востоке. Так, 9 августа 1918 г во Владивостоке высадился французский батальон. По американским данным, на 15 сентября 1918 г. силы интервентов на Дальнем Востоке насчитывали более 60 тысяч японцев, 9 тысяч американцев, по 1500 человек итальянцев и англичан и только 1100 французов.
Куда масштабнее оказалось вторжение французов в Черное море. 30 октября 1918 г. в Мудросе на борту британского линкора «Агамемнон» была подписана капитуляция Турции. Уже на другой день после Мудросского перемирия газета «Таймс» заявила, что доступ в Черное море откроет наконец путь к широкой интервенции против Советской России: «Доступ в Проливы даст нам не только власть над Черным морем, но и наилучшую возможность оказывать влияние на русские дела. Пока Черное и Балтийское моря закрыты для нашего флота, наша морская мощь не может оказывать влияния на будущее России. Сибирь, Мурманск — в лучшем случае, неудобный черный ход. Но когда британский флот находится в Черном море — открыта парадная дверь. Близкое господство союзников над Черным морем прозвучит похоронным звоном владычеству большевиков в России!»[200]
24 ноября в Севастополь пришел британский легкий крейсер «Кентербери», посланный на разведку. А на следующий день заявилась большая эскадра «тетушки Антанты». Как писал Оболенский, ставший главой губернского Земского собрания: «Солнце грело, как весной, зеленовато-синее море ласково шумело легким прибоем Приморского бульвара, с раннего утра наполнившегося густой толпой народа, с волнением ожидавшего приближения эскадры. Я тоже присоединился к этой толпе. Все напряженно смотрели в прозрачную синюю даль. Вдруг толпа заволновалась, кто-то из стоявших на скамейках крикнул — "Вот они", — и действительно, на горизонте показалась полоска дыма, потом другая, третья... Суда шли в кильватерной колонне Дредноуты, крейсера, миноносцы...»[201]
Впереди шли британские дредноуты «Суперб» и «Темерер», за ними — французский дредноут «Джастис» и итальянский «Леонардо да Винчи», крейсера «Галатея», «Агордат» и девять эсминцев.
«Толпа кричала "Ура!" и махала шапками. Наконец свершилось то, чего мы ждали в течение четырех лет войны и двух лет разложения России»[202].
Как только дредноуты бросили якорь, к британскому флагману двинулись три катера: на одном находились деятели нового крымского правительства, на другом — губернского Земского собрания, а на третьем — представители Добровольческой армии. Англичане быстро поставили почтенную публику на место как в переносном, так и в прямом смысле. Им пришлось постоять пару часов в помещении линкора, где не было мест для сидения. Затем их принял британский адмирал Колторн. Он выслушал гостей, но отказался вступать в какие-либо переговоры, сославшись на отсутствие инструкций от своего правительства.
На берег были высажены шестьсот британских морских пехотинцев и 1600 сенегальцев из 75-го французского полка. Англичане строго потребовали, чтобы на всех судах в Севастополе были спущены Андреевские флаги и подняты английские. Однако другие союзники потребовали и свою долю в разделе германских и русских судов.
Еще раньше, 23 ноября, английский крейсер «Ливерпуль», французский крейсер «Эрнест Ренни» и три миноносца пришли в Новороссийск. Там был высажен десант из сенегальских стрельцов и новозеландцев.
