Даниэль притянул Джози поближе, ощущая странную потребность сделать ее жизнь легкой и счастливой, забрав себе всю боль и сокрушив любые преграды. Мужчина не мог поверить в то, насколько тяжело ему было видеть ее страдания. Он был свидетелем стольких бесчеловечных зверств и никогда раньше до такой степени не сопереживал смерти или боли другого человека, но одного только взгляда на бледное, осунувшееся личико Джози хватило, чтобы потрясти его до глубины души.
И она всерьез считала, что он мог позволить ей в таком состоянии куда-то пойти, чтобы купить эти чертовы таблетки? Неужели она и впрямь была ненормальной или просто зациклилась на независимости в ущерб собственному благополучию?
И так как он никогда не ставил под вопрос присутствие у Джози здравого смысла, Даниэль начал сомневаться в его наличии у себя самого. Чем еще можно было объяснить тот факт, что известие о начавшихся месячных его разочаровало? К тому же где-то в уголке сознания копошилась мысль, которой он не давал ходу долгие годы: обзавестись общим с бывшей сослуживицей ребёнком. И хорошенько обдумав вероятность подобного исхода, он осознал, что, похоже, действительно хотел этого.
* * *
Джози расстроено щелкнула крышкой мобильника Даниэля, ощутив, как желудок снова свело спазмом.
— Детектив Стоун сообщил, что хоть местонахождение моего ноутбука и установлено, спецслужбы пока не предпринимают никаких действий, чтобы приблизиться к противнику.
— Почему? — спросил Даниэль, ненадолго оторвав взгляд от оружия, которое чистил, сидя за маленьким столиком.
— ФБР боится повторения ситуации в Уэйко.[43] — Сказав это, девушка поморщилась и потерла живот, хотя это и не помогло ослабить напряжение, скрутившее внутренности. — Данные проведенной разведки указывают, что хотя в лагере полно оружия, там есть женщины и дети, которые живут вместе с этими новоявленными поборниками за расовую чистоту. Попытка взять базу штурмом может привести к кровопролитию. Операцию взяло под свой контроль ФБР совместно с остальными государственными структурами, вовлеченными в расследование.
— Тайлер не станет дожидаться, пока чинуши из Вашингтона на что-нибудь решатся — сам наметит цель и начнет действовать.
— Это именно то, чего я боюсь. Фанатики из группировки, засевшей в Скалистых горах, уже пытались прикончить его, разрушив до основания лагерь. Отец вполне может планировать акт возмездия.
— Тогда надо решить: мы пытаемся помочь ему или помешать?
— У нас, похоже, нет выбора. Остановить отца, когда он уже на полном ходу вломился в самую гущу сражения — то же самое, что пытаться сдержать разъяренного боевого слона. — Она плюхнулась на край кровати и тяжело вздохнула, осознав, что теперь лишилась даже шанса на попытку.
Даниэль, выглядевший в данный момент таким же опасным, каким и был по ее глубокому убеждению на самом деле, раздраженно произнес:
— Откуда только эти идиоты набрались идей о том, что, пройдя краткий курс подготовки у Тайлера, им с легкостью удастся избавиться от него?
— А всю вину свалить на меня. — Эта гнусная клевета до сих пор приводила девушку в бешенство. Быть обвиненной в неудачном покушении на собственного отца однозначно не являлось пределом ее мечтаний. — Я даже успела походить в подозреваемых. Если бы в мой дом не вломились, я до сих пор находилась бы под следствием.
Даниэль бросил на Джози один из своих фирменных взглядов, которые неизменно вызывали у нее чувственный трепет даже в те времена, когда девушка считала, что неприятна ему.
— У них нет никаких оснований не верить тебе.
— Угу. Мне же разрешили покинуть штат.
— Хмм. Ты просто не сказала им, что куда-то собираешься, хотя я, черт побери, лично проследил, чтобы в аэропорту за нами не было хвоста.
А она-то думала, что он высматривал репортеров или террористов. По счастью, они так и не пересеклись, и, похоже, теперь Даниэль был полон решимости оградить Джози еще и от внимания полиции.
— Детектив Стоун ничего не говорил насчет того, что мне нельзя уезжать, а лишь предложил сконцентрироваться на поисках отца.
— Джози, он посоветовал тебе оставить затею с самолетом.
— Стоун лишь сказал забыть о десантировании с парашютом в районе базы.
— Возможно, — ответил Даниэль и, закончив с чисткой оружия, отложил его на полотенце для рук, предварительно расстеленное на столике.
Джози покачала головой, не вполне уверенная, что все еще находится под надзором властей. И отец и Даниэль — оба были склонны в некоторых вещах проявлять чрезмерную осторожность.
— Я по-прежнему думаю, что преступники сильно просчитались, вломившись в мой дом.
— И не только в этом.
Прямо в яблочко. Как только она спокойно все обдумала, то поняла, что экстремисты действительно совершили немало ошибок.
— Глупость или самонадеянность, как полагаешь?
— И то и другое, — равнодушно ответил Даниэль, словно это мало его интересовало. — Они гораздо хуже подготовлены, чем Тайлер или мы.
— Надеюсь, что так, — протянула Джози, подумав, что почувствовала бы себя намного спокойнее, если бы могла переговорить с отцом.
Даниэль поднялся и подошел к Джози, влекомый флюидами, которые источало изящное женское тело, даже несмотря на то, что голова девушки сейчас была забита тревожными мыслями об отце. Даниель остановился перед ней так близко, что Джози пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Она не пыталась скрыть беспокойство, да и не хотела. Большую часть жизни Джози скрывала свои слабости от окружающих, но перед этим мужчиной все ее защитные барьеры пали.
— Я так волнуюсь, Даниэль.
— Вижу. — Он мягко надавливал на ее плечи до тех пор, пока она не откинулась на постель. — Тебе нужно отпустить свои страхи, милая, — тихо сказал Даниэль, накрыв девушку своим телом, одновременно удерживая вес на локтях и уютно устраиваясь поверх ее стройных бедер. Если план Даниэля состоял в том, чтобы избавить Джози от лишних волнений, переключив внимание на него самого, то он отлично сработал. Теперь девушка могла вспомнить разве что собственное имя и почти ничего из того, о чем они говорили.
Пристальный взгляд серьезных темно-карих глаз не отпускал ее.
— Джозетта, успокойся, все будет хорошо.
— Хотелось бы верить.
— Так поверь. — И с этими словами мужчина поцеловал ее, отчего Джози мгновенно растаяла.
Он стал неторопливо покусывать нежные губы, затем обвел их контуры языком и скользнул внутрь, чтобы исследовать жаркую глубину рта. Даниэль, будто желая наверстать упущенное за прошедшие полтора дня, покрывал ее тело легкими поцелуями, а его руки, жаждущие снова изучить каждый изгиб, каждую впадинку, сжались в бережном объятии, словно мужчина пытался обернуть девушку в кокон из собственного тела. Даже сейчас, когда она не могла заниматься с ним любовью, Даниэль не пренебрегал ею, изо всех сил стараясь быть нежным. Он баловал и лелеял ее тело, и поверить в то, что для него она просто сексуальная игрушка, было почти невозможно.
