То, что Остап Бендер был среди военнослужащих популярным героем, факт общеизвестный. Книги о нем зачитывали буквально до дыр — в окопах и землянках, госпиталях и лазаретах. Но, оказывается, не для всех они стали средством от усталости и лекарством против ожесточения. Кое — для кого книги эти явились практическим руководством. Ловкие проходимцы сообразили, что военная форма будет Бендеру к лицу, позволит без особого труда получить доступ к материальным ценностям. Расчет оказался точным — уважение к служивым людям в сочетании с традиционным российским хлебосольством и легковерием срабатывали безотказно.
Появляясь среди людей с золотой Звездой на груди, мошенники вели себя скромно, неохотно рассказывали о совершенных подвигах, А затем стригли купоны, принимали щедрые дары и подношения, пользовались неподдельной заботой и горячей любовью окружавших их людей.
Звание «Героя Советского Союза» было учреждено за несколько лет до войны.[314] А вскоре появились и первые аферисты, которые незаконно использовали высшую в стране степень отличия для извлечения своих корыстных целей.
Один из них — Голубенко (он же Пургин) Валентин Петрович, осужденный по приговору военной коллегии Верховного Суда СССР от 24 августа 1940 года к расстрелу.
Впервые этот неординарный мошенник с многолетним криминальным стажем попал за решетку в 1933 году. За кражу ценностей из сейфа и подлог документов от получил тогда 5 лет лишения свободы. Но поскольку не являлся политическим врагом, вышел на свободу раньше времени. И опять взялся за старое. Весной 1937 года суд определил ему очередные 5 лет за подлог и мошенничество. Однако через несколько месяцев Голубенко совершил дерзкий побег из дмитровского лагеря, и, подделав справку, получил паспорт на имя Пургина.
Обладая незаурядными способностями, он решил свою дальнейшую жизнь посвятить литературному творчеству, к чему, судя по всему, имел склонность. Вскоре Голубенко стал сотрудником железнодорожной газеты «Путевка», издававшейся в Свердловске. Вступил там в ВЛКСМ. А осенью 1938 года, опять же по подложным документам, поступил в Ленинградскую военно-транспортную академию. Казалось бы, впереди ждет прекрасная карьера, полное государственное обеспечение и неограниченные возможности, Но неудержимо тянуло к любимому делу. При первой же подвернувшейся возможности Голубенко не удержался от соблазна и похитил штампы инженерно-строительного факультета, с которыми ушел из академии. Как говорят, ни с кем не попрощавшись. Вновь потянуло в журналистику. Опыт уже был. Пора, решил он, выходить на центральные издания. По подложным документам Голубенко устроился в редакцию газеты «Гудок», а затем в «Комсомольскую правду». 3 марта 1939 года его зачислили в штат — помощником заведующего военным отделом. Какой-либо серьезной проверки его личности при этом не проводилось. Во-первых, за Голубенко-Пургина ходатайствовали перед Полетаевым сотрудники «Комсомолки» Аграновский и Могилевский. А во-вторых, — безотказно сработали таинственные намеки будущего сотрудника на его связь с «органами». Несколько раз Пургин пришел в редакцию с орденом на груди и на естественные расспросы, — за что? — смущаясь отвечал:
У нас зря не награждают.
Со временем мошенник сумел значительно укрепить свой авторитет в коллективе, создал вокруг своей персоны ореол настоящего героя-разведчика. Для чего периодически подбрасывал в редакцию им же сфабрикованные документы. Так, летом в газету поступил секретный пакет из наркомата обороны СССР с указанием: «По прочтении сжечь». Пургина предписывалось направить в командировку на Дальний Восток. Командировку оформили, не задавая лишних вопросов. Вернувшись, рассказал, что оказывал помощь монгольским братьям в районе реки Халхин-Гол. Его рассказ подтверждался письмом из военного госпиталя, из под Иркутска о том, что Пургин геройски воевал с японцами, был ранен находится на излечении в госпитале. Ну а в конце того же 1939 года на груди Голубенко-Пургина появился орден Ленина. Аппетиты мошенника росли. И он решил стать Героем. Причем, настоящим. И ему удалось провернуть эту аферу!
Когда последовало очередное спецзадание в Ленинград, все поняли — Родина посылает Пургина на финскую войну. Оформили командировку на срок с 24 января по 25 апреля 1940 года. Но вместо того, чтобы совершать геройские подвиги на финском фронте, мошенник стал пропивать командировочные деньги вместе с упомянутыми сотрудниками «Комсомолки» Аграновским и Могилевским. А в марте в наркомат ВМФ Союза ССР поступил наградной лист. Представление на присвоение Золотой Звезды было оформлено на бланке особой 39-й дивизии, заверено «печатью и надлежащими подписями». Работники наградного отдела наркомата ВМФ, учитывая, видимо, солидную должность героя-орденоносца в центральном печатном органе ЦК ВЛКСМ, тоже не стали перепроверять документы и сразу направили их по инстанции.
21 апреля 1940 года состоялся Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Пургина Валентина Петровича орденом Ленина и медалью «Золотая Звезда». На следующий день он был опубликован в «Комсомольской правде». Ровно через месяц там же появился написанный Аграновским очерк о Герое.[315] А вскоре, в августе 1940 года, его жизненный путь проследил и суд, который установил, как Пургин в типографии газеты изготовил клише Указа Президиума Верховного Совета СССР, печать и факсимиле секретаря Президиума этого Совета Горкина; как похитил в типографии города Свердловска шрифт, а в городе Гродно изготовил печать 39 бригады Особого назначения. Затем достал медали, наградные книжки, сфабриковал на свое имя орденскую книжку, вписав туда два ордена Ленина и орден Красной Звезды. Ну и наконец, — как путем подлога и обмана должностных лиц Наркомата Военно-морского флота, добился своей заветной цели — присвоения звания Героя Советского Союза.
В суде военной коллегии «герой» проходил сразу по шести статьям Уголовного кодекса. Среди них — подделка государственных ценных бумаг, незаконное ношение орденов, мошенничество, бандитизм. По совокупности преступлений обладатель «высшей степени отличия в СССР» получил «высшую меру социальной защиты». Его ходатайство о помиловании было отклонено.[316]
Мошенников, специализировавшихся на особой «популярности» в народе репрессивных органов, в те годы развелось немало. Свои аферы они с успехом проворачивали и в годы войны. Преступники, подобные Голубенко-Пургину, очень тонко чувствовали морально-психологическую атмосферу в обществе. И играли на этом, почти всегда попадая «десятку».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
