Практически все потерпевшие испытывали чувство безотчетного, всепоглощающего страха перед сотрудниками НКВД. Форма офицера госбезопасности действовала гипнотизирующе. Бдительность притуплялась. Появлялся сотрудник «органов» в кожаной куртке, и человек терял самообладание, забывая о предостережениях.
В Одессе, к примеру, этот эффект с успехом использовали лейтенанты Квач, Лапшов, Рождественский и Юркеев. Уклонившись от военной службы, они в течение нескольких месяцев бродили по населенным пунктам области и занимались реквизициями. Квач выдавал себя за начальника «особого отдела» и руководил обысками у местных жителей. 12 августа 1944 года все четверо предстали перед военным трибуналом и понесли строгое наказание.[317] Аналогичный финал ожидал «военных юристов» майора Остроуха и лейтенанта Попкова. Первый выдавал себя за военного прокурора. Второй — за военного следователя. Военный трибунал 1-й ударной армии осудил их к расстрелу.[318]
Профессионально действовала группа дезертиров в Саратовской области. Сколотил банду из 12 человек некто Гудков. Он убедил всех, что самый лучший способ избежать ареста — самим заняться поиском военнослужащих, уклонявшихся от военной службы. Так появилась в Заволжье «оперативная группа войск НКВД». Летом 1944 года она в полном составе прибыла к военному комиссару Турковского района Саратовской области подполковнику Фадееву. Представившись ему и начальнику 1-й части военкомата подполковнику Зазнобину начальником опергруппы, Гудков был по-военному краток:
— В соответствии с секретной директивой наркома внутренних дел мы направлены к вам в район для поимки дезертиров. По нашим оперативным данным, их скопилось у вас немало. Руководство считает, что поисковая работа поставлена здесь слабо. Так что принимайте подмогу.
Произнося последнюю фразу, Гудков широко и по-доброму улыбнулся. У Фадеева сразу отлегло от сердца. Сначала подумалось подполковнику, что пришли «брать» его самого. Ни тени сомнения у офицеров военкомата в отношении «группы НКВД» не возникло. Боевой вид «энкавэдэшников» внушал полное доверие. Военком даже не удосужился потребовать у них документы. Рассудил здраво — не стоит подвергать работников солидного учреждения какой-то формальной и в чем-то даже унизительной для них процедуре. Это может вызвать неудовольствие старшего группы. А вид у него серьезный. Видать, мужик тертый. Поэтому Фадеев сразу приступил к проработке конкретных вопросов взаимодействия.
— Ну что ж, товарищи, вы, как всегда, вовремя. Надеюсь, что с вашей помощью мы быстро очистим область от предателей, шкурников и прочей контрреволюционной нечисти. В моем лице вы найдете полную поддержку. Думаю, совместными усилиями приказ наркома обороны № 664 будет выполнен.
Вскоре Гудков стал в военкомате своим человеком. Банду снабдили соответствующими документами — удостоверениями, аттестатами, справками на получение продталонов, командировочными предписаниями…
Где и на чем конкретно «прокололась» эта «оперативная группа войск НКВД», установить не удалось. Следы ее деятельности обнаружены лишь в материалах дела на облапошенных дезертирами офицеров военкомата. Они тоже были осуждены военным трибуналом за свою беспечность. Правда, с применением отсрочки и направлением в действующую армию.[319]
В годы Великой Отечественной войны, когда награждение Золотыми Звездами, приобрело массовый характер, появилось немало новых проходимцев, желавших погреться в лучах чужой славы.[320]
Ответственный секретарь партийной комиссии при политическом управлении Юго-Западного фронта полковой комиссар Добряков докладывал 10 марта 1942 г. из гор. Урюпинска начальнику политуправления дивизионному комиссару Галаджеву:
«…5. К. назвался политруком роты 465 стрелкового полка 167 стрелковой дивизии 63 стрелкового корпуса. Придя в резерв политсостава, назвал себя Героем Советского Союза и требовал особых себе привилегий.
Когда стали интересоваться его прохождением службы в Красной Армии, он ответил, что в конце 1940 года служил в г. Шепетовка в 17 стрелковой дивизии. Тогда как на самом деле такой дивизии не только не было в г. Шепетовка, но и в Киевском Особом Военном Округе.
После проверки Указов Президиума Верховного Совета о награждении также установлено, что К. никогда не присваивалось звания Героя Советского Союза, что он является каким-то проходимцем и жуликом. К. арестован Особым Отделом НКВД».[321]
В совершенно секретном обзоре о судимости начальствующего состава Красной Армии за тот же 1942 год отмечалось, что «младший лейтенант Швец, будучи направлен согласно приговору военного трибунала Казанского гарнизона в действующую армию, на место не явился, а, изготовив себе подложные документы, остановился в Москве. Швец проживал в гостинице «Гранд-Отель», выдавал себя за Героя Советского Союза, мошенническим путем получал продукты у коменданта города и в разных учреждениях, часть полученных продуктов сбывал по спекулятивным ценам.[322]
Такой вот оригинальный способ «отбывания» уголовного наказания в одном из лучших отелей столицы, — придумал для себя изворотливый мошенник. Не сошел с преступной тропы, после первой отсидки, и военный летчик капитан Крючков, о чем свидетельствует секретный приказ войскам Северо-Кавказского военного округа № 0666 от 17 июля 1944 года. Среди мошенников, работавших в годы войны под прикрытием звезды Героя, Крючков был, пожалуй, одной из наиболее ярких и колоритных фигур.
Он действительно был военным летчиком. Веселый и жизнерадостный балагур, умевший поднять настроение среди офицеров, неистощимый на выдумки. В ноябре 1941 года Крючков был ранен и доставлен в один из военных госпиталей города Кисловодска. Документов при нем не было и он с присущим ему юмором — то ли в шутку, то ли всерьез — представился дежурной медсестре Героем Советского Союза и депутатом Верховного Совета СССР. Она поверила и сделала со слов Крючкова соответствующие записи в медицинские документы. В тот же день лжегерой почувствовал, как резко изменилось к нему отношение, после чего решил играть свою роль до конца.
Паломничество в палату не прекращалось до позднего вечера. На живого героя приходили поглазеть санитарки и больные, врачи и местные жители. Администрация госпиталя оказалась на высоте, обеспечив Крючкову особые условия для лечения. Полный набор льгот, почестей и привилегий. Нашлись и красивые женщины для отдыха и развлечений.
При переводе для дальнейшего лечения в Тбилисский госпиталь Крючков решил, что пришло время поменять звезды на погонах и «присвоил» себе воинское звание «гвардии подполковник». Тогда же он получил по фиктивным документам на мелкие расходы 23 835 рублей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
