***
— Вот так поворот, — пробормотала Зинаида, узнав об истории с Мальцевой. — Как по мне, сейчас самое удачное время для закрытия гештальта. Уж после такого Ханину — одна дорога, и ведет она явно не в светлое будущее.
— Я не могу, — честно призналась Вероника. В глазах ее сразу выступили слезы. — Просто не могу и все. Сейчас мне нужно что-то придумать с Мальцевой. Заставить ее отвалить. И тогда все снова станет нормально.
— Каспраныч, приди в себя, а. Что-то придумывать с этой карлицей должен твой Ханин. Иначе на кой он вообще сдался, если тебе приходится разруливать его проблемы?
— Самое страшное, что я полностью с тобой согласна. Но бросить его я все равно не смогу. Думала, это невозможно, но, кажется, за то время, что мы с ним вместе, я влюбилась в него еще сильнее.
— Давай его брошу я, — предложила Зинаида. — Я смогу. Пришлю ему такое сообщение, что у него зенки только так повылазят. Или, если хочешь, сходим на перемене к Приходько. Она напишет ему более вежливое прощальное послание, если тебе это так принципиально.
После звонка девушки помчались к Ирке. Не успела та дойти до нужного кабинета, как они уже ждали ее у входа. Поняв, что дело серьезное, она усадила подруг за одну из задних парт, а сама села спереди.
— Он пытается столкнуть вас с ней лбами, — заявила она, выслушав сбивчивую речь Вероники. — И мне это не нравится. Зина права: ни к чему хорошему это не приведет.
— Ну раз ты тоже так считаешь, то я, наверное, таки соберусь с силами и… — Вероника почувствовала, как телефон выбрирует в рюкзаке. Оказалось, Тимур прислал СМС. — Спрашивает, где я, — пояснила она. — Что ему написать?
— Напиши: а какое твое собачье дело, я так-то больше не твоя девушка? — предложила Зинаида, вызвав у Ирки приступ хохота. Вероника тоже начала смеяться и сразу почувствовала себя лучше. — Тем временем, в класс только что зашел кореец. Если вдруг кому интересно.
Ира обернулась и, вздохнув, снова вернулась в первоначальное положение. К своему неудовольствию, Вероника заметила, что Витя задержал на ней взгляд, полный презрения.
— Не будь он таким дрыщом, я бы тоже, наверное, запала, — неожиданно заявила Зинаида. — Мне нравятся его шмотки. Всегда одет, как звезда корейской дорамы. Неслыханное дело для нашей школы, где слово «стиль» вдребезги разбивается о скалы растянутых свитеров нелепых расцветок и ужасных брюк фасона тридцатых годов. Короче, наш кореец прям очень модный. Ирка, ты, может, потому и влюбилась?
— Я не влюбилась! — мгновенно вспыхнула та и обернулась назад, чтобы убедиться, что никто ничего не слышал.
— Медок тоже всегда хорошо одет, — проговорила Вероника. — И фигура у него хорошая…
— Не забывай, что он идиот, а отсутствие мозгов — это куда страшнее, чем отсутствие чувства стиля, — парировала Зинаида. — И, кстати, нам с Ириной по-прежнему интересно, как долго ты собираешься терпеть его выходки.
— Подожду до завтра. Знаете, я так подумала… В общем, вы обе правы на его счет. Если завтра ничего не разрешится, то пошлю его к черту. Мне просто нужно хотя бы еще одно подтверждение, что дело по-настоящему плохо. И если я его получу, то принять решение будет куда легче.
Остаток дня Вероника провела, размышляя о Тимуре. Сначала она на него злилась, а потом внезапно пришла к выводу, что он может оказаться прав в своем стремлении сделать ее более жесткой. Тимур всегда будет пользоваться бешеным успехом у женщин, и если они останутся вместе, ей каждый божий день придется отстаивать свое право быть с ним рядом, хладнокровно разворачивая всех его поклонниц туда, откуда они явились. Это будет напоминать теннисный корт, на котором ей придется отбивать бесчисленное множество мячей. И не исключено, что сражаться придется сразу с несколькими соперницами!
Но пока что в нее летит всего один мяч, и подает его Мальцева. Бояться ее — означает, что дальше дороги нет, ведь с каждым годом соперницы будут становиться все более изощренными. Так почему бы не попытаться сыграть этот сет, ведь речь идет о самом важном, о любви?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Включив подходящий для таких случаев плейлист, Вероника принялась моделировать все возможные ситуации. Она придумывала реплики Мальцевой и свои ответы на них, чтобы не пришлось с позором убегать, как это случилось уже дважды за сегодняшний день.
Перед сном она написала Тимуру, что утром будет ждать его на перекрестке. Она была уверена, что эта информация обязательно дойдет до Мальцевой, и та снова решит составить им компанию по дороге в школу. А если так, то на сей раз нахальной девице точно несдобровать.
***
Следующим утром Мальцева действительно явилась к перекрестку в назначенное время. Всем своим видом она демонстрировала непоколебимое торжество, будто бы война уже выиграна.
— Привет, Хан, — сказала она и чмокнула Тимура в щеку. Затем она обратила свой взор на Веронику: — Каспранская, разрешаю тебе сразу убежать от нас. Можешь даже ничего не объяснять, мы все поймем.
Вероника была на каблуках, а значит, еще выше Мальцевой, чем обычно. Она смотрела на нее сверху вниз и надеялась, что делает это достаточно надменно, чтобы сбить ее с толку.
— Мальцева, ты сейчас напоминаешь мне мелкую собачонку, которая тявкает на всех подряд в надежде, что может кого-то напугать. — Она взяла Тимура за руку, и они медленным шагом направились в сторону школы. — Заканчивай уже свои жалкие попытки.
— Хан, ты только посмотри! У твоей немой девушки наконец-то прорезался голос! — Мальцева хлопнула в ладоши. Она шла рядом с Тимуром и постоянно выглядывала из-за его плеча, выкрикивая слова так, чтобы их хорошо слышала Вероника. — Каспранская, долго вчера тренировала свою убогую речь?
Тимур вдруг остановился и недовольно посмотрел на обеих.
— Может, вам пойти вместе, а? Мне уже поднадоело это слушать.
— Сейчас она заткнется, — ответила Вероника.
Она прильнула к нему, обвив его шею руками, и начала целовать. Со всей страстью, как будто это было в последний раз. Впервые она делала это напоказ, но ей совсем не было стыдно. Тимур, похоже, тоже не имел ничего против страстного поцелуя посреди улицы в конце ноября. Его руки начали опускаться ниже ее талии, и Вероника решила притормозить.
— Мальцева, ты еще здесь? — спросила она, когда все трое продолжили путь. — Тебе, что, нравится подглядывать? Фу.
— Фу — это то, что было пять секунд назад, — огрызнулась Влада, выглядывая из-за плеча Тимура.
Своими ужимками она напоминала Веронике крысу, которая снует по продуктовому складу в поисках еды, но при этом остерегается быть обнаруженной и потому осторожничает. Создавалось ощущение, что Мальцеву так и подмывает сказать что-то еще, но почему-то она ограничивалась лишь стандартными язвительными фразочками. Лицо ее выражало крайнюю степень недовольства, и виной тому был то ли поцелуй, то ли попытки сдержать эмоции, то ли все это разом.
У Тимура зазвонил телефон, поэтому он выпал из диалога, предоставив девушкам возможность обменяться колкостями. Тем лучше было для Вероники. Готовясь вчера к словесной перепалке с Мальцевой, она совсем не учла, что с ними будет еще и Тимур.
— Мальцева, слышала когда-нибудь поговорку про пятое колесо?
— Каспранская, не хочу тебя огорчать, но очень скоро пятым колесом будешь ты. — Влада снова выглянула из-за Тимура и одарила соперницу многозначительным взглядом. — Знаешь, что общего между тобой и Бариновой? Вы обе — лохушки максимум на месяц пользования. Хотя ты и месяца не продержишься.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тимур никак не отреагировал на слова Влады. Либо он действительно ничего не слышал из-за громкого Шелепова на другом конце провода, либо же просто сделал вид, что не слышит.
— А потом что? — прищурилась Вероника. — Будешь ходить по пятам за ним и его новой девушкой, и так до старости?
— Ой, как смешно. Хотя знаешь, я была бы только рада, если бы он заменил тебя на кого-то более стоящего. Из унылой амебы вроде тебя получается совсем никудышная конкурентка. — Влада вздохнула. — Никакого соревновательного момента! Такая скука!
