в одной из папок лежала подборка предустановленных книг – «150 шедевров мировой литературы в подарок». Тамара быстро бежала взглядом по списку: Киплинг, Куприн, Некрасов… Ницше! Она открыла файл «Так говорил Заратустра», пролистала пару страниц и запустила поиск по фразе.
– Вот, смотри: «Горе! Приближается время, когда человек не пустит более стрелы тоски своей выше человека и тетива лука его разучится дрожать! Я говорю вам: нужно носить в себе еще хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду. Я говорю вам: в вас есть еще хаос. Горе! Приближается время, когда человек не родит больше звезды…»
– Заумно, конечно, но, я так понимаю, танцующая звезда – это что-то вроде сверхчеловека? Бога? Какая-то новая человеческая версия, более совершенная?
– Наверное. Или то, что создает особенный человек. Искусство, какие-то открытия…
– И Нойманн хотел, чтобы его дочь стала… танцующей звездой?
– Кажется, да. И даже придумал, как это сделать. Она должна была «носить в себе хаос» и «пускать стрелы тоски».
– То есть мучиться? Страдать?
– Видимо…
– Ну ладно, допустим, это так, – сказал после паузы Артем. – А что дальше? Нам-то что с этим делать?
– Сама не знаю. – Тамара опустила плечи. – Дай-ка мне еще раз тетрадь, хочу посмотреть.
Артем протянул ей дневник Нойманна. Она рассеянно пролистала его сначала в одну сторону, потом в другую, словно это могло как-то ей помочь.
– Подожди… – Тамара провела пальцем по краю страницы. – Тут что-то…
Она ковырнула ногтем уголок, и страницы, которые до этого были слеплены вместе, с тихим приятным хрустом расклеились, показав еще один разворот.
Текста там почти не было, только рисунки. Собака с крыльями. Крылатые свиньи и козы. Большая и почему-то бескрылая птица с длинной шеей. Лебедь? Все нарисованы с холодной анатомической точностью.
– Что написано? – пробормотала Тамара.
– «Иногда одному приходится отдать свои крылья, чтобы другой мог взлететь», – медленно перевел Артем.
– Непонятно. – Тамара еще раз посмотрела на рисунки. Потом пролистала в конец, туда, где было изображение крылатой девушки, и захлебнулась от потока слов, которые хотели вырваться наружу.
– Что с тобой? Тебя тошнит? – нахмурился Артем. – Выглядишь бледной.
– Нет, я… Я просто уже видела это. Такие же картинки. Но я думала…
– Где видела?
– Помнишь, я тогда потерялась, в первый же день? А потом заболела?
– Ну? И рассказывала, что потерялась в подвале?
– Который не нашли… И Озеров сказал, что у меня просто был бред из-за высокой температуры… – Тамара обхватила лицо руками, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.
– Да, это было странно. Но при чем тут рисунки?
– Я видела их там.
– Что?
– Ага. Там была какая-то комната, в самом низу. И в ней стол. А на столе лежали тетради… на немецком, как эта. А в них рисунки, очень похожие… Я ведь поверила, что мне все это приснилось! И почти забыла…
– И ты, конечно, их оттуда не забрала?
Тамара сокрушенно покачала головой.
– И не сделала фотки?
Она замерла, потом медленно повернула к Артему голову:
– Вообще-то сделала.
Глава 47. Не привиделось
Когда Тамара разлепила глаза, первым, что она увидела, была сгорбленная спина Артема, окруженная мерцанием ее ноутбука. Она приподнялась на локте.
– Я что, заснула?
– Ага. – Артем даже не обернулся, так был увлечен тем, что делает.
– Давно?
– Вроде часа два назад.
– Уф… – Она потерла лоб, отгоняя остатки сна. – У тебя получилось?
* * *
После того как Тамара увидела рисунки крылатых животных и вспомнила, что уже встречала такие раньше, она вспомнила и о старом разбитом айфоне, который лежал сейчас где-то в ее сумках вместе с остальными вещами. Из чемодана пришлось вывалить почти все содержимое. Тамара стыдливо сунула в карман розовый хлопковый лифчик с нарисованными на нем пончиками, но Артем, кажется, успел его заметить и тихонько хмыкнул. Наконец айфон нашелся – под свитшотами, помятыми тетрадями, скомканными бумажками.
– Я пыталась его включить, ставила на зарядку… Не работает.
Артем повертел безжизненный кирпичик в руках.
– Скорее всего, экран сдох с концами. А вот плата и память – вряд ли. В айклауде у тебя этих фоток нет?
Тамара покачала головой:
– Не успели подгрузиться.
– Жаль. А ноут есть? И кабель?
– Угу. – Тамара нырнула в рюкзак.
– Давай сюда, сейчас попробуем.
* * *
– Минутку, – пробормотал Артем, и какое-то время Тамара слышала только щелчки трекпада и клавиш. – Кажется, да. Готово!
Она сползла с кровати и, щурясь от яркого света, вгляделась в экран ноутбука. В раскрытой папке было много фотографий, и все с ее телефона. Вот самолеты на взлетной полосе в Домодедове, вот виды из окна машины, на которой родители везли ее в школу, вот почему-то чашка с кофе из «Старбакса» на фоне Москвы-реки – эту фотографию Тамара делала еще летом.
– Отсортируй, пожалуйста, по дате, – попросила она.
– Боишься, что увижу все твои селфи в зеркале? – хохотнул Артем.
– Хочу время сэкономить. – Тамара упрямо мотнула головой.
Он послушался, и в верхней строчке оказалось несколько смазанных снимков, на которых с трудом можно было что-то различить, несмотря на включенную вспышку.
– Фотограф от Бога, – тихо прокомментировал Артем. И, прежде чем Тамара успела возмутиться, открыл графический редактор, покрутил туда-сюда ползунки резкости, яркости, контрастности – и через пару минут Тамара увидела комнату с низким сводчатым потолком, металлический стол, шкафы, лампы, разбросанные по полу инструменты и тряпки.
– Все лучше и лучше. – Артем открыл следующее фото, они вдвоем рассмотрели рисунки с животными. Текст оказался безнадежно смазанным: не прочитать. – И что это все значит? У поехавшего Нойманна, который мечтал превратить свою дочку не то в ангела, не то в звезду, в подвале была лаборатория, где он проводил какие-то операции. Так?
Тамара скосила взгляд на рисунки с животными. Лебедь без крыльев. Крылатые кошки и собаки.
– Ты думаешь, он пытался пришить животным крылья? – Артем округлил глаза.
– Даже не хочу думать, но эта мысль сама в голову лезет.
– Значит, он и правда был совсем поехавший. А еще это значит… что ты тогда ничего не придумала. И твоя температура была ни при чем…
Тамара шумно выдохнула:
– Не понимаю, радоваться этому или…
За дверью раздался мягкий шорох. Артем выпучил глаза и огляделся, словно прикидывая, куда ему спрятаться. Если за дверью Озеров, непонятно, как он отреагирует. А если не Озеров? Тамара замерла, не понимая, чего и кого боится больше. В дверь пару раз стукнули, потом через полотно проник шепот:
– Тамара? Ты тут?
– Да! – Тамара в два прыжка оказалась у двери и прижала к ней ухо. – Соня?
– Подожди минутку…
Еще шорох, потом лязг, хруст, дверная ручка медленно
