Сталин сразу понял прозрачный намек и вечером 21 октября ответил согласием на переговоры. 12 ноября в Берлин для их ведения прибыл Молотов, который в то время был не только наркомом иностранных дел, но и одновременно занимал пост Председателя советского правительства. Его встречи и длительные беседы с Гитлером, Риббентропом, Герингом и Гессом продолжались два дня. Молотов получил заманчивое предложение присоединиться к «Тройственному пакту», заключенному между Германией, Италией и Японией совсем незадолго до того, 27 сентября. При этом Германии отводилось господство в Европе и в районе бывших немецких колоний в Центральной Африке, Италии — в Северной и Северо-Восточной Африке, Японии — в Восточной Азии, а Советскому Союзу предлагалось направиться на юг Азии, к Персидскому заливу и в сторону Индии.
По существу, немцы приглашали Советский Союз поучаствовать в разделе гигантской Британской империи, считая ее развал скорым и неминуемым событием. Но Молотов не испытывал особенного желания делить шкуру еще не убитого медведя и предпочел говорить о более актуальных вещах. Он не только хотел получить подтверждение, что прежнее германо-советское соглашение о Финляндии остается в силе, но и потребовал для СССР дополнительных сфер влияния. К ним относились прежде всего Болгария и Турция. Особенно упорно Молотов поднимал тему проливов Босфор и Дарданеллы. Он также интересовался дальнейшей судьбой Венгрии и Румынии и намерениями держав Оси относительно Югославии и Греции. Пожелал советский нарком и обсудить право выхода из Балтийского в Северное море через контролируемые Германией проливы. Германское руководство расценило все эти запросы как серьезное ущемление своих коренных интересов. Больше того, Молотов говорил с Гитлером как с равным партнером, настойчиво задавал ему неудобные вопросы и упрямо не уступал в спорах. Фюрер не привык к подобному обращению, восприняв его как грубое и раздражающее. Переговоры завершились безрезультатно.
Но на этом дело не кончилось. Вечером 25 ноября Молотов пригласил к себе посла Германии в Москве Шуленбурга и передал ему письменное заявление, в котором говорилось:
«СССР согласен принять в основном проект пакта четырех держав об их политическом сотрудничестве и экономической взаимопомощи, изложенный Г. Риббентропом в его беседе с В.М. Молотовым в Берлине 13 ноября 1940 года и состоящий из 4-х пунктов, при следующих условиях:
1. Если германские войска будут теперь же выведены из Финляндии, представляющей сферу влияния СССР, согласно советско-германскому соглашению 1939 года, причем СССР обязывается обеспечить мирные отношения с Финляндией, а также экономические интересы Германии в Финляндии (вывоз леса, никеля).
2. Если в ближайшие месяцы будет обеспечена безопасность СССР в Проливах путем заключения пакта взаимопомощи между СССР и Болгарией, находящейся по своему географическому положению в сфере безопасности черноморских границ СССР и организации военной и военно-морской базы СССР в районе Босфора и Дарданелл на началах долгосрочной аренды.
3. Если центром тяжести аспирации СССР будет признан район к югу от Батума и Баку в общем направлении к Персидскому заливу.
4. Если Япония откажется от своих концессионных прав по углю и нефти на Северном Сахалине на условиях справедливой компенсации.
Сообразно с изложенным должен быть изменен проект протокола к Договору 4-х держав, представленный г-ном Риббентропом, о разграничении сфер влияния в духе определения центра тяжести аспирации СССР на юге от Батума и Баку в общем направлении к Персидскому заливу.
Точно так же должен быть изменен изложенный г. Риббентропом проект протокола — Соглашения между Германией, Италией и СССР о Турции в духе обеспечения военной и военно-морской базы СССР у Босфора и Дарданелл на началах долгосрочной аренды с гарантией 3-х держав независимости и территории Турции в случае, если Турция согласится присоединиться к четырем державам.
В этом протоколе должно быть предусмотрено, что в случае отказа Турции присоединиться к четырем державам Германия, Италия и СССР договариваются выработать и пронести в жизнь необходимые военные и дипломатические меры, о чем должно быть заключено специальное соглашение.
Равным образом должны быть приняты: третий секретный протокол между СССР и Германией о Финляндии; четвертый секретный протокол между СССР и Японией об отказе Японии от угольной и нефтяной концессий на Северном Сахалине; пятый секретный протокол между СССР, Германией и Италией с признанием того, что Болгария, ввиду ее географического положения, находится в сфере безопасности черноморских границ СССР, в связи с чем считается политически необходимым заключение пакта о взаимопомощи между СССР и Болгарией, что ни в какой мере не должно затрагивать ни внутреннего режима Болгарии, ни ее суверенитета и независимости» [419].
С точки зрения Гитлера, СССР заломил непомерно высокую цену за свое вступление в союз с Германией, и фюрер на него не пошел. Впоследствии он так объяснил свое решение:
«Сталин умен и хитер. Он будет все время увеличивать свои требования. Сточки зрения русской идеологии победа Германии недопустима. Поэтому решение: как можно скорее разгромить Россию. Через два года Англия будет иметь 40 дивизий. Это может побудить Россию к сближению с ней» [420].
Время, когда Гитлер был готов пойти для Сталина на огромные уступки, к тому моменту уже прошло. После разгрома Франции немцам больше не нужно было опасаться за свой тыл, и наряду с этим, их уверенность в собственных силах достигла небывалой высоты. Сталин же, вовремя не осознавший, что обстановка коренным образом изменилась, своими чрезмерными запросами вызвал раздражение фюрера, который рассматривал Европу в качестве сферы своего безраздельного влияния. Гитлер окончательно уверился, что советская проблема может быть разрешена только силой. На следующий день после отъезда Молотова из Берлина Редер узнал, что планирование нападения на СССР продолжается полным ходом и что его попытки отговорить Гитлера от этой авантюры закончились безрезультатно. Агрессия Германии против СССР стала неминуемой.
В соответствии с планом в Германии непрерывно шло формирование, оснащение и обучение новых дивизий. В том же месяце в СССР впервые заподозрили что-то неладное и сделали официальный запрос в германское посольство в Москве о чрезмерной концентрации немецких сил н^ польской территории, прилегающей к советской границе. Немцы в ответ лицемерно заверили, что передвижение войск носит случайный характер и связано с их переброской на отдых после завершения кампании на Западе, с требованиями оккупации Польши и с подходящими условиями для боевой учебы в этих районах.
Наконец, 5 декабря Браухич и Гальдер представили Гитлеру свой план, носивший тогда кодовое наименование «Отто». Согласно ему, на Востоке создавались три главные группировки германских сухопутных войск. ГА «Север» должна была наступать из Восточной Пруссии на Ленинград, ГА «Центр» — через Смоленск на Москву, а ГА «Юг» — на Киев. Главной целью кампании был выход на Волгу и в район Архангельска. Для наступления предназначались 105 пехотных и 32 танковые и моторизованные дивизии. Для их сосредоточения требовалось восемь недель. Интересно отметить, что, по мнению самих немцев, примерно за месяц до его завершения будет уже невозможно скрывать приготовления к вторжению от русских.
Гитлер согласился с планом, но подчеркнул важность предотвращения отхода русских в глубь страны и необходимость уничтожения их армии в приграничном сражении, так чтобы они уже никогда не сумели прийти в себя. Поэтому главным видом маневра должны были стать охват и обход с целью последующего окружения противника. Группам армий «Север» и «Центр» следовало тесно взаимодействовать друг с другом, в то время как ГА «Юг» должна была перейти в наступление позже остальных, с задачей окружить и уничтожить силы русских на Украине. Гитлер тогда еще не считал особенно важным взятие Москвы, поэтому он не принял окончательного решения о дальнейшем направлении германского наступления после того, как с главными силами Красной Армии в Прибалтике, Белоруссии и на Украине будет покончено. Для победы в кампании он полагал достаточным задействовать 130–140 дивизий.
Гитлер также объявил, что армии Румынии и Финляндии примут участие в операции совместно с вермахтом. На Крайнем Севере удар должна была нанести группировка в составе трех немецких дивизий [421].
Представленный план был проверен на командно-штабной игре, проведенной под руководством Паулюса. В ней приняли участие начальники отделов ОКХ, а также генерал люфтваффе, приданный главнокомандующему армией. Игра была разделена на три этапа. Первый из них начался 29 ноября 1940 г. На нем отрабатывалось само вторжение и приграничное сражение, а затем проводилось «обсуждение оперативных возможностей после достижения первой оперативной цели» [422]. На втором этапе, начатом 3 декабря, разыгрывались наступательные операции до выхода на линию Киев-Минск-Чудское озеро. Темой последнего, третьего этапа, начиная с 7 декабря, стали дальнейшие возможные варианты действий. После завершения каждого этапа Паулюс отмечал достигнутые рубежи, состояние войск, ситуацию со снабжением, разведывательные данные и т. д. На третьем этапе стало окончательно ясно, что имеющихся сил едва ли будет достаточно для удержания постоянно расширяющегося фронта наступления, если Красная Армия сохранит способность к организованному сопротивлению.
