собранием редкостей.
— Болит? — спросил Джарвис у Марка, когда тот, проверив последний раз охранные чары, присел в кресло и потер колено. — Давайте я посмотрю.
В кабинете Карл пристроил на письменном столе осветительный кристалл, бегло проверив уровень заряда — оставалось достаточно, да и при необходимости любой из них мог подзарядить его собственной магией. Фонарик работал скорее как ночник, мягко рассеивая приятным оранжевым светом окружающий мрак.
Марк усмехнулся про себя и снова поморщился — последствия драки были еще неприятнее, чем отдача: если с законами мироздания остается только мириться и терпеть, то дополнительную боль он заполучил исключительно по собственной глупости. Просто повезло, что успел увернуться от прямого удара. Герент бы не церемонился.
— Сядьте на диван.
Марк подчинился, осторожно вытягивая ноющую ногу и откидываясь на то, что было когда-то дорогой кожаной обивкой – от нее остались только лоскуты да полосы. Все изрезали неизвестные грабители. Спрятанные бриллианты надеялись найти, что ли? Так их покойный барон хранил, как и положено, в сейфе.
Рядом со столом валялись останки стула — ножки и спинка отломаны, обивка вспорота. Со стен лохмотьями свисали обои, зато чудом уцелели две потемневшие от времени картины в тяжелых позолоченных рамах. Кажется, с одной из них строго смотрел последний хозяин поместья, а может, кто-то из его родственников. Второй холст висел дальше, на самом краю освещенной зоны, и с дивана разобрать изображение было почти невозможно.
Джарвис вытянул из-под стола что-то вроде скамейки для ног — двухтумбовый монстр мог спрятать в своих недрах и вещи более объемные — подтащил к дивану и присел.
— Нуте-с…
Глава 6
Майердол
— Господа, ни у кого нет в кармане слона? — спросил Андрэ. — Я бы съел.
— Увы, нет, — отозвался Карел, пристраивая на одной из полок любимую шляпу, с которой стряхнул пыль и приставшую паутину. — Вот почему вы, господин Бенар, предпочли принести сюда совершенно несъедобный фотоаппарат, а не корзинку с провизией?
— Фотоаппарат — особо ценное редакционное имущество, случись с ним что — я до конца жизни за него не расплачусь, — парировал Андрэ.
— Ваш оптимизм достоин уважения, господин Бенар, — подал голос Ференц, заканчивая фиксировать узлы защитного барьера. Отойдя на пару шагов назад, он подправил несколько магических связей и устало опустился в свободное кресло, прикрывая глаза. Юлия погладила его по плечу, и Ференц, не глядя, поймал сестру за руку и пожал её пальцы.
— Сколько продержится защита? — спросила она.
— Я поставил максимальную. Надеюсь, хватит до утра. Если что — будем импровизировать на ходу. Сколько осталось до рассвета? — Он посмотрел на часы, нахмурился, потряс ими и приложил к уху. — Не идут!
Андрэ тоже достал свои часы — стрелки замерли около восьми. Кажется, примерно тогда они с Юлией пошли в поместье.
— Интересный феномен, — пробормотал Карел.
— Надеюсь, остановились только часы, а не само время, — заметил Андрэ. — Иначе мы точно останемся здесь навсегда, и что самое печальное — голодными!
Юлия фыркнула.
— Еды нет, зато есть вино, — сказал Карел.
— Откуда? — удивился Ференц. — Из винного погреба мы ничего не захватили, а вернуться туда сейчас невозможно.
— Господин барон был человеком правильных взглядов, — отозвался Карел, идя вдоль книжных шкафов, словно что-то выискивая. Наконец, он остановился, что-то нажал, что-то потянул — и сразу три полки с щелчком отодвинулись в сторону, открывая плотно закрытые дверцы. За ними обнаружились круглые донышки винных бутылок в деревянных подставках, даже не покрывшиеся пылью в этом импровизированном сейфе.
— Вы уверены, что это можно пить? — с интересом спросил Андрэ.
— Конечно. Вино и магия несовместимы, — ответила Юлия. — В Ольтене это знают все. Любое магическое вмешательство безнадежно губит его, но как только вино разлито по бутылкам — никакая магия больше не может на него воздействовать.
— Иными словами, — вмешался Карел, доставая из сейфа сразу четыре бутылки и зажимая их между пальцами, — идеальный букет я в данных обстоятельствах не гарантирую, но о магическом воздействии можно не беспокоиться.
Сначала это показалось форменным безумием: пить в поместье, уже собравшем обильный урожай жизней. С другой стороны, до рассвета им выйти все равно не удастся. Можно, конечно, предаться в оставшееся время страху и унынию, но какой в этом смысл?
Добыча, выставленная на тщательно вытертый стол, вызвала общее воодушевление. Вино оказалось местным, скорее всего — с виноградников покойного барона.
— «Сердце монахини», красное, отличный год, — оценил Карел. — А что ты хмуришься, Ференц? Боишься, нам не хватит на всех?
— Во-первых, нам пока не из чего пить, бокалов ты не принес, — ответил Ференц, — а во-вторых, для торжества, которое я собираюсь устроить, четырех бутылок мало.
— Торжество? — подняла брови Юлия.
— Если я не ошибаюсь в расчетах, то примерно к тому времени, как мы закончим сервировать стол, у профессора Довиласа наступит день рождения. И я намерен использовать этот прекрасный повод, чтобы...
— ...напиться, — закончил за него репортер. Ференц выпятил губу.
— Чтобы отвлечь нас всех от мысли о ночи, которую мы вынуждены провести в проклятом поместье, — сказал он.
* * *
— Не помешаю? — Пауль Гарент остановился в дверном проеме, задев плечом некогда бордовую портьеру, и с любопытством обвел взглядом разгромленный кабинет. Джарвис приступил к манипуляциям, что со стороны, особенно для знатока, смотрелось захватывающе, но Марк Довилас не разделил бы восторга. Пару раз он даже прошипел что-то не очень лестное для лекаря.
— Так оставить? — Джарвис стряхнул остаточную магию с пальцев и по-птичьи склонил голову к плечу. — Или продолжить? Учтите, потом сляжете на день.
— Да делайте уже, что считаете нужным, — бросил профессор с мрачным видом. — Нам еще завтра тут колдовать. Не хочу, чтобы нога подвела.
Джарвис склонил голову, как бы говоря: «Вы сами этого хотели».
— Вот и все, — удовлетворенно кивнул он через несколько минут и отошел в сторону. — Вы в прошлом году использовали эту же методику?
— По сути да, — кивнул Марк, поднимаясь с дивана и легонько наступая на ногу, чтобы проверить, не вернется ли
