и не место, но интуиция подсказывала, что иной возможности может и не быть. Если они встретят утро живыми и переживут следующий день, то совсем скоро она уедет домой. И никогда больше не вернется.
— Выходите за меня замуж, — одними губами произнес он. Юлия нахмурилась, словно пытаясь понять, не причудилось ли ей, и Андрэ решительно продолжил. — Я люблю вас. И прошу вас стать моей женой.
— Нет, — ответила Юлия и убрала руку.
На мгновение ему показалось, что он ослышался. Он отчаянно надеялся, что ослышался. Но женщина отрицательно качнула головой, подкрепляя сказанное.
— Но почему? — спросил он. — Я люблю вас, и мне казалось, что и вы испытываете какие-то чувства. Я ошибся? Вы сейчас скажете, что мы можем быть только друзьями?
— Мы не сможем быть друзьями, — сказала Юлия. — Я уеду в Ольтен, вы останетесь в Вендоре. Мы больше не встретимся. И вы очень скоро все забудете.
— Вот, значит, какого вы обо мне мнения, — вздохнул Андрэ. — Помните, я все же газетчик, люблю докапываться до сути. Почему «нет»?
— Вы настаиваете? Я старше вас.
— Это не причина.
— Я привыкла быть одна.
— Возможно, но не то.
— Я не люблю вас.
— Неправда.
Кажется, Юлия хотела что-то сказать, возразить. Она смолчала и отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом. Андрэ шагнул к ней, взял за обе руки. Несколько секунд, прежде чем она отстранилась, показались вечностью.
— Простите, — с горечью произнес Андрэ и поспешно покинул ее, чуть не столкнувшись с Карелом.
— Что с тобой? — испуганно спросил младший брат, застывая на месте и явно не зная, то ли кидаться к сестре, то ли вслед за репортером.
— Ничего, — Юлия коротко вздохнула и подняла голову. — Всё как всегда.
Она сделала шаг в сторону, но Карел преградил ей путь.
— Ты была здесь с Андрэ Бенаром, — сказал он.
— Это ничего не значит.
— Почему? — искренне удивился Карел. — Послушай, никто из нас не слеп. А не понять, что происходит, может только слепец. Андрэ влюблен в тебя.
— Я этого не хотела.
— Ты не находишь, что уже немного поздно сожалеть? К тому же, ты тоже его любишь.
— Это не так.
Карел стукнул кулаком по полке, возводя очи горе и молча призывая себе в помощь всех святых остианской церкви. На худой конец сгодились бы твари, блуждающие в коридорах проклятого поместья, хоть в качестве свидетелей. Приблизившись к сестре, он с трудом удержался, чтобы не взять её за плечи и как следует не встряхнуть.
— Милая сестра, — почти простонал он, — только потому, что много лет назад ты испытала разочарование… неужели ты не заслужила счастья для себя?
Юлия вскинула голову, в глазах зажегся опасный огонек.
— А почему ты, дорогой брат, считаешь, что я несчастна? — понизив голос, неожиданно резко спросила она. — Потому что я старая дева, живущая с двумя кошками и посвятившая себя воспитанию младших братьев? Да я благодарна судьбе за то, что вовремя узнала истинное лицо моего жениха. Потому что страшно становится при мысли, что я могла бы связать с ним жизнь! Зато как мне нравится быть свободной!
Карел широко улыбнулся.
— А вот это уже больше похоже на тебя. Вот никогда я в тебе не сомневался. Понятно, почему этот репортер влюбился без памяти. Жертвы обстоятельств из нас получаются плохо. Если обстоятельства не устраивают, мы не подстраиваемся под них, а изменяем их.
— Так, как ты четыре года назад? — усмехнулась Юлия.
— Я сделал свой выбор и ни разу не пожалел. И если бы этот ублюдок еще раз позволил своему грязному языку оскорбить Ференца — повторил бы, не раздумывая ни секунды. Только постарался бы ему еще пару конечностей сломать. — Карел вздохнул и замолчал, словно бы возвращаясь вновь мыслями в прошлое. — Ференц делает блестящую карьеру. И тебе больше не нужно нас защищать. Ты приехала в другую страну из-за меня, но ведь в Аркадии мы не чужие… может быть, это знак судьбы?
— Карел, — Юлия улыбнулась и покачала головой, — он же всего на год старше тебя!
— Ах, вот оно что, — понятливо кивнул брат. — Но я ведь давно не ребенок! Ты знаешь, как я жил в Вендоре, чем зарабатывал на жизнь, скольких убил? — Юлию передернуло, но брат продолжал, не щадя её чувств. — Вообще-то, всего двоих, защищая свою жизнь. Еще несколько отделались увечьями. Для Аркадии это более чем скромный счет. — Он снова замолчал, собираясь с мыслями. — Тебе не кажется, что изображать героинь твоих романов с третьей полки несколько нелогично?
Ей стало смешно. Карел обнял сестру, прижался щекой к её пышным темным волосам.
— Спасибо за этот разговор, Карел. Но я не собираюсь менять своего решения.
— Как знаешь, — примирительно сказал брат. — В любом случае, я тебя в обиду не дам.
— Снова полезешь в драку? — спросила Юлия, отстраняясь.
— Нет, — ответил Карел. — За тебя я сразу убью.
* * *
В кабинете барона обнаружился еще один тайник, скрытый так умело, что его содержимое уцелело даже после нескольких мародерских визитов. У Карела с Паулем даже состоялся небольшой спор на предмет возраста и исторической ценности обнаруженных реликвий: несостоявшийся историк аргументировал характерным орнаментом по краям да кивал на украшавшие блестящие серебряные бока гербы, а Герент цинично заявлял, что точно такой же набор «княжеских чарок» имеется у него дома, и он точно знает, кто и когда их изготовил. Спорщиков разнял Ференц, отобрав стаканы и выставив их на стол.
— Смотрю, вино отменное, — заметил Пауль. — Коллекционное. Такое надо пить только после приличного тоста.
— Будет вам тост, господин Герент, — усмехнулся Ференц. — Господа, — он обвел взглядом всех за столом, — предлагаю выпить за здоровье профессора Довиласа, который, как мне подсказывает интуиция, из скромности собирался умолчать о дне своего рождения.
За здоровье профессора выпили с большим энтузиазмом. Сам виновник торжества только вздохнул и покачал головой.
— А сколько вам исполняется лет? — спросил Пауль некоторое
