Слово «мириада», до того как оно превратилось в понятие «бесчисленное множество», означало у древних 10 000. То есть количество ангелов, управляющих движением звезд, составляет чуть больше трех с половиной миллиардов. Эта цифра, возможно, поражала воображение современников рабби Ишмаэля, но если разобраться, то она крайне невелика. Количество звезд нашей Галактики, по самым скромным подсчетам, – около 150 миллиардов, и, даже если принять, что ангелы занимаются только ими, на каждого из них приходится не менее 40 звезд. Если же считать звезды всей видимой части Вселенной, то количество объектов, находящихся в ведении каждого ангела, оказывается немногим менее 3,5 × 1012. Учитывая, что для управления одним только Солнцем, по словам рабби Ишмаэля, требуются 96 ангелов{793}, не вполне понятно, как остальные ангелы справляются со вверенными им небесными телами.
Тем не менее цифры, сообщенные Ишмаэлем, вызывают по ряду причин полное доверие. Посчитать количество ангелов, потребных для осуществления астрономических процессов в масштабе Вселенной, современная наука не может. Но она может проверить другие цифры, сообщаемые автором «Книги Небесных Дворцов», и точность этих цифр изумляет. Так, по словам Ишмаэля, уже упомянутые 96 ангелов заставляют солнечный диск проходить «365 тысяч парасангов каждый день»{794}. Персидский парасанг (фарсах) – а рабби Ишмаэль, скорее всего, пользовался именно им – равен 5549 метрам. Несложный подсчет показывает, что ангелы заставляют Солнце преодолевать 2 025 385 километров в сутки, или 23,4 километра в секунду. Обратившись к астрономическому справочнику, узнаем, что скорость движения Солнца относительно апекса (условной точки небесной сферы, расположенной в созвездии Геркулеса) равна 19,5 километра в секунду, а относительно межзвездного газа, по разным данным, от 20 до 25 километрам в секунду.
К сожалению, рабби Ишмаэль не сообщает, какую именно скорость он имел в виду, но, даже если речь шла о первой из них, ошибка в 17 % вполне простительна. Что же касается второй скорости, то она названа с потрясающей даже для XXI века точностью. Всякая мысль о подтасовке фактов исключена, и не только потому, что рабби Ишмаэль известен как уважаемый ученый. Само понятие межзвездного газа было введено в научный оборот первым директором Пулковской обсерватории В. Я. Струве в 1847 году. Доказано же его существование было лишь в 30-х годах XX века американским астрономом Р. Трамплером и советским астрономом Б. А. Воронцовым-Вельяминовым{795}.
Итак, в первые века нашей эры структура иудейской Вселенной окончательно сложилась. Отметим, что Земля к этому времени уже вполне однозначно считалась круглой и висящей в пространстве. Впрочем, еще в «Книге Иова»[223] говорилось, что Бог «землю подвесил ни на чем»{796}. А в первые века нашей эры в трактате «Авода Зара» было сказано, что земля имеет форму шара. Правда, сказано это вскользь, но, вероятно, именно потому, что сам факт уже не вызывал сомнений у правоверных иудеев. В трактате рассматривается вопрос о том, какие скульптурные изображения следует считать идолами. Ответ гласит: в первую очередь те, которые держат в руке жезл, шар или птицу, потому что эти предметы символичны. В частности, шар в руке символизирует власть над Землей{797}.
Дальнейшее развитие иудаизма принципиальных изменений в структуру Вселенной, пожалуй, не внесло, но некоторые подробности были проработаны. В XIII веке крупнейший комментатор Танаха и Талмуда Рамбан (рабби Моше бен Нахман, или Нахманид) в труде «Врата воздаяния» в деталях описал иудейский загробный мир и рассказал о том, что до Конца Света доживут не все.
Рамбан подробно останавливается на географии (точнее, космографии) как ада (Геинома), так и рая (Ган Эдена). Ссылаясь на древних мудрецов, которые «измерили Геином – его длину и ширину», он пишет: «Земля – одна шестидесятая от размера Гана[224]. А Ган – одна шестидесятая от Эдена. А Эден – одна шестидесятая от размера Геинома. Получается, что вся Земля по сравнению с Геиномом – как крышка по сравнению с кастрюлей»{798}. Исходя из цифр, приведенных Рамбаном, Земля составляет 1/216 000, или 0,000463 %, от Геинома. Это наводит на мысль, что Геином находится не просто в недрах Земли, но в некоем особом пространстве (или измерении?). Интересно, что автор «Врат воздаяния», подобно Данте (но на полвека раньше), сообщает о наличии двух мест наслаждения праведных душ – земного и небесного. Он пишет, что есть «земной Ган Эден» и «высший Ган Эден»{799}. Рамбан уверенно помещает земной рай на поверхности нашей планеты, уточняя, что он «расположен под линией равноденствия, где день не удлиняется и не убывает»{800}.
Земной рай иудеев, как и земной рай Данте, является местом первоначального пребывания душ. Согласно Рамбану, в течение первых 12 месяцев после смерти тело еще продолжает существовать, поэтому душа не может покинуть его окончательно, она «поднимается и спускается». Для того чтобы душе не пришлось спускаться к своему телу слишком издалека, ее сначала поселяют в земном Ган Эдене, «где наслаждения Высшего Мира еще связаны с материальностью». А по истечении года, когда тело окончательно разлагается, душа уходит в высший Ган Эден{801}.
Схожую модель двойного рая предлагали эсхатологические учения каббалы. Впрочем, там дело обстояло сложнее: трем мирам загробного воздаяния соответствовали три части души человека. Нефеш (низшая часть души) после смерти и суда первой инстанции остается в могиле и прямо здесь несет положенное наказание. Руах (дух) тоже терпит наказание (но не дольше года), после чего отправляется в нижний Ган Эден. Что же касается высшей части души, нешамы, она не может быть грешной, поэтому без всякого суда немедленно направляется в небесный Ган Эден. Кроме того, согласно каббале, души способны к реинкарнации и могут иногда возвращаться в мир живых{802}.
Но вернемся к Рамбану. Согласно «Вратам воздаяния», каждый человек сразу после смерти подлежит суду первой инстанции, по результатам которого его определяют в одну из трех групп. Праведникам, чья святость никаких сомнений не вызывает, даруется жизнь вечная, и они направляются в Ган Эден. Закоренелых грешников, чья абсолютная виновность также сомнений не вызывает, направляют в Геином на муки, которые будут длиться до Конца Света. Что же касается тех, чьи деяния не столь однозначны, их отсылают в Геином вместе с грешниками. Продолжительность наказания варьируется в зависимости от вины: одних выпускают, как только они взмолятся о пощаде, других держат до года. Но, как правило, дольше 12 месяцев в Геиноме остаются только те, кто ввергнут в него до Страшного суда. Грешники, чье пребывание здесь подошло к концу, в свою очередь разделяются на категории. Те, кто недостоин блаженства, но и вечных мук не заслуживает, уничтожаются: «тела истребляются, души сжигаются». Сожжение душ происходит прямо в Геиноме: пылающий здесь огонь, в отличие от обычного земного огня, был сотворен не на шестой день творения, а на второй, поэтому его силы достаточно для уничтожения такой, казалось бы, неуничтожимой субстанции, как душа. Души, для которых существует надежда на пересмотр дела, «передаются ангелу Думе, поставленному над мертвыми, и нет им успокоения»{803}. Впрочем, наиболее достойные «поднимаются по завершению кары на уровень, где вкушают покой и наслаждение, но не так, как праведники»{804}. Окончательно их судьба решится после того, как в Рош а-Шана (День трубления) труба Всевышнего призовет их на суд, а в Йом Кипур (Судный День) им будет вынесен окончательный приговор{805}.
