Смит брал только то, что она отдавала добровольно. Он даже не пытался удержать девушку в своих объятиях, когда она оторвала губы и отпрянула от мужчины.
Его рука медленно двигалась по ее плечу, вниз по руке, как будто не желая, чтобы девушка уходила. Время застыло для них. Происходящее было похоже на прекрасный сон. Они завороженно смотрели друг на друга.
Вилла чувствовала себя беспомощной маленькой девочкой. Боже мой, этот мужчина стал для нее всем! Раньше она не понимала, какое сильное притяжение существует между мужчиной и женщиной. Это было сразу и прекрасно и опустошительно.
Наконец, Вилла взяла себя в руки и попыталась нарушить тишину.
– Мне нужно идти и присмотреть за миссис Иствуд.
– Я не хочу, чтобы ты уходила.
– Я тоже не хочу этого.
– Ты вернешься?
– Сразу, как только смогу.
– В тебе есть что-то такое… мирное.
– Ну, я ни разу не дралась и не кусалась, – она тихо засмеялась. – Мне действительно пора идти.
– Прежде чем ты уйдешь, я хочу сказать тебе, что прошу прощения, если я причинил тебе боль в ту ночь. Я совсем не хотел расстраивать тебя.
– Ты не причинил мне боль, – Вилла отрицательно покачала головой. – Не думай об этом.
– Я знаю, что причинил. Понимаешь, некоторые вещи, о которых я говорил, вышли из-под контроля моего разума, – он выровнял ее руку на своей груди.
Его кожа была теплой и гладкой. Вилла могла чувствовать биение его сердца под своей ладонью, ее пальцы непроизвольно принялись ласкать грудь мужчины.
– Это случается… иногда.
– Меня никогда не беспокоило, нравлюсь ли я кому-нибудь или нет… до тех пор, пока я не встретил тебя, – Смит тяжело вздохнул. – Потом я чертовски испугался, когда обнаружил, что ты заполняешь каждый мой сон, – он не отрывал взгляд от лица девушки. – Боже, как сильно я желал услышать то, что ты сказала мне той ночью, что можешь даже полюбить меня, это правда?
Вилла была глубоко тронута его словами, более того, она была потрясена ими. Слова эти застыли в воздухе между ними. Смит беспокойными, ожидающими глазами наблюдал за ней. А бедная девушка даже не подозревала о том, что плачет до тех пор, пока не почувствовала, что слезы катятся по щекам.
– Не плачь, пожалуйста, не плачь. Если ты вовсе не «мела это в виду, я пойму, – он говорил прерывисто, будто его горло было повреждено.
Стараясь успокоиться, Вилла вытерла слезы рукой. Смит вопросительно смотрел на нее, а девушка пыталась подыскать нужные слова.
– Я не смею отрицать, что что-то чувствую к тебе. Но я понимаю, что из этого ничего не выйдет. Мы не совместимы и со временем станем презирать друг друга. Любовь не может продолжаться там, где нет уважения, – она отважилась и посмотрела прямо в лицо мужчине.
Девушка склонила голову и бросила взгляд на его руку, которая ласкала ее колено.
– Иметь кого-то… кто защитит тебя… Разве этого недостаточно?
– Для меня нет. Извини.
– Я хочу, чтобы отношения между нами были чистыми и вечными.
– Я тоже…
– Но я не могу изменить то, что сделано. Я не могу вернуться и исправить прошлое. Понимаешь? Я должен жить с этим, иначе я сойду с ума.
– Ты убил мистера Иствуда? Это именно то, с чем ты должен жить?
– Да.
– И… миссис Иствуд справедливо ненавидит тебя?
– Да.
Вилла посмотрела в его глаза. Эти холодные однозначные ответы пронзили ее сердце. Девушка опустила плечи. Ее душа надломилась, мозг был полон суматохой, а покалеченные чувства, казалось, достигли высшей точки.
Девушка вытащила свою руку из-под его руки и встала.
– Мне надо идти.
– Прости. Я не тот мужчина, который тебе нужен, – с болью произнес Смит.
– Я могла бы сказать то же самое. Для некоторых женщин не имеет значения, что ты пьешь до беспамятства, и что ты убил человека, который был для тебя больше чем другом. Но это имеет значение для меня! – морщинки горечи появились на ее лице.
– Ты вернешься?
– Не знаю, – сказала она по дороге к двери. Смит посмотрел ей вслед и закрыл глаза. Что, черт, он мог сказать ей кроме правды. Сильная боль от отчаяния и одиночества нахлынула на него. Боль в ноге не могла сравниться с болью в его сердце. Смит снова чувствовал себя потерявшимся напуганным мальчиком, который стоял один на берегу реки много лет назад и не знал, что делать.
ГЛАВА 23
Иниз открыла дверь спальни, чтобы посмотреть, спала ли все еще Мод. Она уже не спала.
– Я слышала, как ты открывала дверь, – сказала Мод, когда Иниз вошла в комнату. – Почему ты закрыла меня на ключ? Где Вилла?
– Девушке нужна хотя бы минутка для себя. Вилла закрыла дверь и дала мне ключ. Она боялась, что вы вдруг подпрыгнете и убежите.
– Ты лжешь. Она знает, что я не могу встать с постели.
– Предполагаю, она подумала, что вы сядете на метлу и вылетите в окно. Вы были такой ведьмой все это время, что мне страшно вспомнить.
– Где Вилла? Я плачу ей за то, чтобы она ухаживала за мной.
– Чепуха! Смит платит ей.
– Ты бы не разговаривала со мной так неуважительно, если бы я была на ногах.
– Если бы вы были на ногах, целая упряжка мулов не смогла бы притащить меня сюда… Я принесла вам свежей воды, миссис Иствуд.
– Я не хочу никакой проклятой воды! Смит привел тебя сюда докучать мне, а я вовсе не желаю видеть тебя в моем доме!
– Меня не волнует, чего вы хотите, а чего – не хотите. Я нахожусь здесь, и вы ничего не можете с этим поделать!
– Пошла вон! – закричала Мод. – Ты никто, кроме как презренная беднячка!
– Кого вы называете презренной беднячкой, Мод Пантей? – Иниз уперлась руками в бедра. – До того, как вы вышли замуж за Оливера Иствуда, вы были такой же бедной и презренной, как и все, кого я когда-либо знала. Так что заткнитесь. Слышите?
Мод приподняла голову над кроватью и закричала:
– Не разговаривай со мной так!..
– Я буду разговаривать с вами так, как и вы разговариваете со мной. Вы всегда были напыщенной дурой, а к старости стали еще хуже, – Иниз перевела дыхание. – Теперь вы можете ругаться сколько хотите. Я знала вас с тех пор, когда вы, миссис Иствуд, были тупоголовой ослицей. Именно поэтому, выйдя замуж за богатого, вы перестали больше знаться с бедняками. Вы уже забыли, как жили в землянке и грызли корки, как, впрочем, и остальные голодранцы.
– Я не забыла, что ты росла в семье проститутки. Все знали, кем была твоя мать! – Мод с отвращением поморщилась.
– Да, моя мать была проституткой. Она работала, чтобы прокормить детей. Ее старый муж воровал уголь с железной дороги и продавал его, чтобы купить виски и надраться до беспамятства. Его дети умерли бы с голоду, если бы эта, так называемая проститутка, время от времени не приносила еду, чтобы сберечь детей.
