тебя не укусит. Просто выпей.
Выглядя неуверенной, Сиренити пожала плечами и откинула голову назад, проглотив все это одним глотком. Я не мог не смотреть на ее горло, по которому текла жидкость. Внезапно я был прикован к тому, как двигалась ее кожа цвета лунного света и как маленькие белые волоски на затылке играли на фоне ее гладкости.
Широко улыбаясь, она облизала губы. Они были покрыты блестящей красной кровью, отчего искрились. У меня сдавило грудь, когда я увидел, что ее вампирская природа становится все более очевидной. Теперь ее глаза были полностью черными, и на фоне ее бледности и длинных белых волос она выглядела… неземной, вот единственный способ выразить это.
— Срань господня… — простонала она, снова поднося стакан ко рту. Затем она принялась облизывать внутреннюю поверхность стакана, стараясь ухватить каждую капельку, которую смогла найти.
Мой член был тверже алмаза. Я сосредоточился на том месте, где ее язык соприкасался со стеклом, чувствуя, как что-то странное поднимается внутри меня. Я ненавидел эту женщину. Я ненавидел ее так чертовски сильно… Или хотел. Я больше не знал. Я просто наблюдал за ней, не в силах отвести взгляд, когда она издала тихий стон.
— Черт… — Я вздохнул, снова хватаясь за бутылку. Я уже выпил несколько, но решил, что еще одна не повредит. Кроме того, если я не сделаю что-нибудь, чтобы отвлечься прямо сейчас, Сиренити, возможно, не сможет идти прямо, когда решит покинуть эту комнату.
— Фауст… — произнесла она прежде, чем я успел налить себе выпить.
Я поднял глаза, заметив внезапную перемену в ее тоне. Она снова хмуро посмотрела на меня, поэтому я неохотно поставил бутылку и стал ждать.
— Могу я спросить тебя кое о чем без того, чтобы ты оторвал мне за это голову?
Мой желудок опустился, и пустота заполнила грудь. Что бы это ни было, мне это не понравится. Я тяжело вздохнул.
— С таким же успехом ты могла бы спросить, пока я немного пьян.
Честно говоря, кровь и алкоголь, которые я употребил сегодня вечером, были, вероятно, единственной причиной, по которой я вообще позволил себе поболтать с ней. Что я должен был сделать, так это использовать это время, разыскав женщину из моего Ковена и выкинуть эту надоедливую дампиршу из головы. Но, увы, мы были здесь, пили дерьмо, как старые друзья, в то время как мой член натягивал джинсы. С другой стороны, по крайней мере, я что-то чувствовал.
— Почему ты такой придурок? — прямо спросила она. Если бы у меня во рту был напиток, я бы, наверное, выплюнул его. Я уставился на нее, когда она добавила: — Например… Понимаю, что я не самый хороший человек в мире, и иногда мне даже кажется, что тебе не нравятся твои собственные друзья, но ты переходишь на другой уровень. Ты просто… неприятный, и я действительно хочу знать почему.
Я повернулся на табурете, теперь лицом к ней. Она смотрела на меня, не дрогнув, и я восхитился ее смелостью.
— Какого черта ты думаешь, что я тебе что-то должен? — Спросил я. — Ты когда-нибудь задумывалась, хм, может быть, некоторые вещи меня просто не касаются?
— Не совсем, — сказала она, пожимая плечами. — Ты мог бы также сказать мне. У тебя была какая-то девушка-человек, которая заставляла тебя ненавидеть их или что-то в этом роде? В чем дело?
— Ты сама не совсем гребаный персик, — огрызнулся я, оглядывая ее с ног до головы. — Ты чванливая, титулованная, стервозная, и ты думаешь, что мужчины должны падать на колени у твоих ног, потому что у тебя тугая задница и эти губы для траха… — Ладно, возможно, я и произнес последнюю часть вслух, но было уже слишком поздно брать свои слова обратно. — Да, я придурок, но на самом деле у меня есть веская причина, а не то, что ты имеешь на это право.
— Ты думаешь, мои губы только для траха? — спросила она, проводя большим пальцем по своей нижней губе. Мои глаза сфокусировались на этом преднамеренном движении, и я почувствовал, как мой член запульсировал в ответ. — Интересно… — пробормотала она.
Я покосился на нее, заметив, что она слегка покачивается. Покачав головой, я налил себе еще стакан виски.
— Ты такая легкомысленная.
— Ответь на мой вопрос, и я перестану тебя беспокоить по этому поводу.
— Нет.
— Да.
— Почему? — Рявкнул я, снова поворачиваясь. — Чтобы ты могла использовать это против меня? Чтобы ты могла понять мою измученную душу? Пошла ты, Сиренити. Ты ни черта обо мне не знаешь.
— Так измени это, — сказала она. — Расскажи мне что-нибудь о себе. Скажи мне что-нибудь, что я должна знать.
Я молниеносно вскочил со своего табурета, развернул ее и прижал ее тело к барной стойке. Ее широко раскрытые глаза уставились на меня, как будто у нее кружилась голова и она пыталась понять, что происходит.
— Ты хочешь кое-что узнать обо мне? — Я приблизил свои губы к ее губам, достаточно близко, чтобы у нас перехватило дыхание. Я вел себя глупо, но алкоголь подпитывал это. Она ничего не ответила. Ее взгляд на мгновение метнулся к моим губам, и она кивнула.
— Ну ладно, ты сама напросилась. Одна вещь, которую тебе нужно знать обо мне, это то, что я презираю в тебе все. Твоя человечность, кровь в твоих жилах… Люди вызывают у меня отвращение. Когда я был обращен, люди пытали меня в течение трех лет. Они думали, что смогут изгнать из меня демонов. Это сделали люди. Моя собственная семья сделала это со мной. Если бы не…
Я не смог закончить это предложение. Я не хотел вспоминать тех, кто пожертвовал собой, чтобы вытащить меня оттуда. Я не хотел вспоминать то время в своей жизни…что со мной сделали так давно. Но иногда это было все, что я мог вспомнить.
— Я веками наблюдал, как ваш вид копошится по этой планете, как маленькие муравьи, ведя войны против самих себя, убивая все, с чем соприкасаетесь, все время оборачиваясь и называя нас монстрами, демонами и мерзостью. Я устал. Я устал уже давно, и, в конце концов, мне просто стало насрать.
Она моргнула, наши лица
