отрицал этого. — Я встретилась с его глазами, которые искрились весельем и жаром. — Просто чтобы ты знал, я полностью поддерживаю ваши отношения.
— Отношениями их можно назвать с натяжкой, — сказал он.
— Ну, тогда как бы ты это назвал? Приятели по заднице? — В тот момент, когда я это сказала, потеряла самообладание. Фыркающий смех вырвался из меня, когда я перекатилась на бок и услышала стон Атласа.
— Мне придется попросить тебя никогда больше этого не повторять, — сказал он со смехом, как будто ничего не мог с собой поделать. — Тебе очень повезло, что Фауста здесь нет.
Взяв себя в руки, я повернулась к нему лицом, настроение стало легче, чем раньше.
— Ладно, значит, не приятели по заднице.
— Сиренити… — предупредил он.
— Извини… Значит, друзья с привилегиями? Партнеры? Братаны?
— И ты говоришь, что я невозможный. — Он все еще ухмылялся. Перевернувшись на спину, Атлас уставился в потолок, заложив руку за голову. — Мы иногда трахаемся. И мы друзья. На самом деле, ближе, чем друзья, но это не отношения как таковые. Пока нет. Что-то подсказывает мне, что он не готов к чему-то подобному, и я никогда не хотел давить на него.
Черт… Теперь этот образ был у меня в голове, и у меня было предчувствие, что в ближайшее время он никуда не денется.
— Он тебе небезразличен… в романтическом плане? — Я чувствовала себя глупо, спрашивая об этом, но искренне хотела знать, было ли это чисто сексуальным или мне придется наступать кому-то на пятки.
— И да, и нет. Очевидно, он мне небезразличен. И иногда это может быть в романтическом плане. — Он съежился, произнося это. — Но не так, как ты думаешь. Я не могу этого объяснить. Мы вместе, но мы также и порознь, понимаешь? Когда произносишь это вслух, звучит глупо, но это так.
— Ну, не позволяй мне стоять у тебя на пути, — сказала я.
Он усмехнулся.
— Я подумал, что ты могла бы встать между…
Глаза расширились и я чуть не задохнулась, когда перевела взгляд на него.
— Да, этого не будет. Фауст ненавидит меня.
— Он не ненавидит тебя, — сказал Атлас со вздохом. — Он ненавидит…
— Меня, меня, меня, — сказала я, загибая пальцы на руке.
— Нет. Фауст ненавидит людей, и ему просто нужно время, чтобы смириться с тем фактом, что ты — половина того, кого он ненавидит. Просто дай ему время подумать. Это просто его процесс.
Я вспомнила свой разговор с Фаустом в гостиной.
— Люди действительно пытали его?
Атлас быстро, но тихо вздохнул, и я почувствовала, как он напрягся.
— Откуда ты об этом знаешь? Меррик что-то сказал?
Положив свою руку поверх его, я ее сжала.
— Веришь или нет, Фауст сказал мне.
Он глубоко вздохнул, встретившись со мной взглядом. Его сильная челюсть была сжата, и я могла видеть, что напряжение все еще в нем. Гнев закипал в его глазах, но это был старый гнев.
— Честно говоря, я удивлен, что он тебе что-то рассказал. Он не любит говорить о том, что произошло. Это было давно. Люди, которых он раньше называл семьей, сотворили с ним какую-то хуйню во имя религии, и он все еще не смирился с этим. Я не могу его винить.
— Какого рода вещи? — Спросила я.
Его глаза потемнели и расфокусировались.
— Вещи, которые мне на самом деле не хочется произносить.
— Прости, мне не следовало совать нос не в свое дело.
Повернув ладонь вверх, он переплел наши пальцы вместе и крепко сжал.
— Я не пытаюсь что-то скрывать от тебя, но это его история, которую он расскажет, когда будет готов. Даже у меня нет всей картины, только фрагменты. Он может быть гребаным засранцем, но…Я бы доверил этому вампиру свою гребаную жизнь.
Что ж, по крайне мере один из нас.
— Так что насчет тебя? — нерешительно спросила я. — Как все…это с тобой случилось?
К моему удивлению, он скорее улыбнулся, чем замолчал. Это всегда была игра в угадайку, и я никогда не знала, касаюсь ли чего-то, что мне следовало оставить в покое.
— Боюсь, не так захватывающе, — лениво сказал он. — На самом деле я ничего не помню из того времени, когда был человеком. Однажды ночью я проснулся в грязной комнате гостиницы, испытывая адскую жажду и помня только свое имя. Все остальное стерто. Технически, я даже не знаю, сколько мне лет. Предполагаю, что мне где-то под тридцать, но опять же, это только предположение.
— Черт… — Выдохнув, я пробежала глазами по лощеному мужчине передо мной. Он был таким сильным и собранным, что трудно было представить, что когда-либо было время, когда он был настолько потерян.
— Я оставил это позади. Я нашел своего отца десятилетия спустя, узнав, что он создал еще нескольких за тот же период времени. Он не был… стабилен, проще говоря. Именно тогда от него забеременела какая-то женщина и родилась Локсли. Я так и не узнал, где он оказался, и уверен, что никогда больше его не увижу, но на самом деле мне насрать. Мое прошлое больше не важно.
Я знала, каково это — выглядеть определенным образом снаружи, пряча внутри кого-то совершенно другого. Это был всего лишь еще один кусочек головоломки, которой был Атлас, и хотя мне было грустно из-за того, что он потерял каждую частичку того, кем он был до обращения, я восхищалась человеком, которым он стал. его стремлением смотреть вперед, а не назад.
— Мне так сильно хотелось тебя возненавидеть, — внезапно сказала я, по какой-то причине испытывая потребность избавиться от этого чувства.
Атлас повернул голову, удивленно и растерянно моргая.
— И почему это?
Я откинулась на подушку, глядя в потолок и избегая его взгляда.
— Я хотела возненавидеть тебя за то, что ты остановил меня той ночью. За то, что не позволил мне выбрать мой собственный выход. Я была готова покончить с этим. Хотела возненавидеть тебя за то, что произошло в «Ру», и за то, что ты сделал со мной
