в той камере.
— Сиренити
— Нет, дай мне закончить, — сказала я, прерывая его. Мне нужно было выговориться. — Ты заставил меня измениться. Мне не дали выбора, который у меня должен был быть. Выбор, который я до сих пор не уверена, что когда-либо сделала бы. Ты, как никто другой, должен знать, каково это, когда у тебя отнимают твой выбор. Меррик тоже. Он рассказал мне, как произошло его изменение.
— Черт возьми, я…
— Не извиняйся, — сказала я с горькой улыбкой. — Полагаю, должна поблагодарить тебя. Оглядываясь назад, понимаю, что раньше была трусихой. Я пыталась найти легкий выход, вместо того, чтобы принять себя такой, какая есть, и использовать его, чтобы сбежать от Райана и Карсона. То, что ты сделал со мной, было хреново, но я понимаю это. Я понимаю, почему ты забрал меня. Почему ты скрыл свою личность. Но есть кое-что, чего я не понимаю…
— Что же? — спросил он.
Повернувшись к нему лицом, я позволила себе пробежаться глазами по жестким чертам его лица, вспоминая тот первый раз, когда увидела его с другого конца танцпола «Ру.» Вспомнила, как играла песня that way, запах людей вокруг меня, ощущение его глаз, блуждающих по моему телу в обтягивающем красном платье. Вспомнила, как он заставил меня почувствовать себя живой впервые за многие годы. По иронии судьбы, он заставил меня почувствовать себя желанной и свободной.
— Зачем ты затащил меня в тот кабинет? Почему ты так прикасался ко мне, когда точно знал, кто я? Ты играл со мной?
Я наблюдала, как его глаза остекленели от воспоминаний. Воспоминание о его лице между моих бедер, пока я прижималась спиной к двери. Воспоминание о том, как я умоляла его ничего не рассказывать мне о себе. Ни о его имени, ни о том, кто он такой, и я планировала оставить его с тем же самым. Просто воспоминанием об одной ночи, когда мне было все равно, кем он был, пока он заставлял меня забыться хоть ненадолго.
Придвинувшись ближе, Атлас прижался своим телом к моему, снова вдавливая мою спину в матрас. Наши лица были совсем близко, и он наклонился, едва заметно поцеловав меня в губы, прежде чем отстраниться.
— Фауст сказал мне, что ты придешь в мой клуб той ночью. Я ждал тебя. Я видел, как ты вошла со своей кузиной и теми двумя людьми. Я наблюдал, как ты выпила в баре, а затем растворилась в толпе и танцевала. Ты была так чертовски красива той ночью. Я никогда не видел тебя такой беззаботной.
— Я все время забываю, что ты, вероятно, видел, как я рос… — Ужас от этой мысли внезапно поразил меня. — О боже, нет… — Я застонала, только сейчас поняв, что это значило.
Я выросла в центре внимания, рядом с Райаном, моей матерью и Шоном. Мир видел меня на каждом этапе моей юности, так что же отличало Атласа и остальных? Черт… это было более чем унизительно.
— Не смущайся, — сказал он со смехом. — Я думаю, очевидно то, что мы видели по телевизору и в таблоидах, даже близко не соответствовало реальной женщине, которой ты стала. Я думаю, Харкер сдерживал твой потенциал, и твоя мать позволяла ему. Когда я увидел тебя в клубе той ночью, мне показалось, что я вижу тебя впервые.
Я вспомнила, что тоже видела его и не понимала, кто он такой. Я просто думала, что он какой-то таинственный, красивый вампир, которого могла бы использовать на ночь, чтобы он помог мне забыть ощущение рук Карсона на моем теле.
— И с тех пор я видел тебя каждый день, — добавил он, понизив голос. — Ты держала меня в ловушке каждую секунду, и делала то же самое с другими. Даже Бастиан не может оторвать от тебя ни рук, ни глаз, и я никогда не видел, чтобы ему было хоть малейшее дело до женщины. Ты что-то сделала с нами… самыми могущественными людьми в этом городе, и даже не осознаешь, насколько это важно.
— Три вампира, дампир, колдун и волк… — Я рассмеялась. — Однажды я подумала о том, какая из этого получилась бы хорошая шутка.
— Тот факт, что ты привлекла внимание Августа Кровавой Луны, говорит сам за себя. Я все еще не могу поверить, что ты его пара.… Каковы, блядь, шансы? Заставляет меня чувствовать, что прикасаться к тебе так, должно считаться преступлением. — Скорее всего, на моем лице отразился ужас, потому что он просто запечатлел еще один поцелуй на моих губах. — Но я никогда не был приверженцем правил, и ему придется вырвать тебя из этих холодных, мертвых пальцев, если он планирует украсть тебя.
Я напевала себе под нос, позволяя этим словам проникнуться и наполнить меня теплом.
— Ты мешаешь мне придерживаться моего плана мирного засыпания.
Он мрачно усмехнулся.
— Это был плохой план с самого начала.
Я уже собиралась схватить его за голову, прижаться губами к его губам и послать к черту спокойную ночь, когда здание сильно тряхнуло, а маленькая люстра наверху сорвалась с цепи и рухнула на пол. Атлас поднялся и слетел с меня размытым пятном, и я вскочила, упираясь ногами в матрас, выставив клыки и приготовившись.
Огни замерцали, и раздался мощный грохот, снова сотрясший фундамент здания. Снаружи немедленно завыли сирены, и из-за окна донеслись крики. Атлас опередил меня, отодвинув плотную занавеску, но мы едва могли что-либо видеть сквозь дым, заполнивший воздух снаружи, освещенный заревом пылающего костра прямо за ним.
Дверь моей спальни распахнулась, и в комнату ворвались Меррик, Фауст, Бастиан и Август с паникой в глазах.
— В посольстве людей произошел взрыв! — Меррик кричал, пока я лихорадочно одевалась и засовывала ноги в ботинки. Атлас делал то же самое. — Нам нужно немедленно выбраться из здания.
— Что, черт возьми, происходит?! — Крикнула я, пытаясь зашнуровать ботинки.
— Пока слишком рано говорить, но посольство охвачено пламенем, и мы думаем, что это тоже может стать мишенью, — сказал Фауст, стоя у окна, откуда он наблюдал за разворачивающимся хаосом сквозь дым. — Поторопись, нам нужно идти прямо сейчас! — сказал он, снова поворачиваясь ко мне лицом.
Август двинулся, подталкивая меня к двери, но я уже бежала. Остальные
