родичей для организации прорыва, но и отдал команду тяжёлым пехотинцам из наёмников наконец вступить в бой. Пока центр построения постепенно разрушался, с флангов ударили наёмники и если слева, где действовали наёмники прорвать строй противника не получилось, только отвлечь на себя часть внимания, то на правом фланге удалось совершить прорыв. Идя в первом ряду Бруни, Фельд и Фрига просто размазывали пехоту противника, которая не могла им ничего сделать, так как надетые на них латы и их физическая сила и выносливость позволяла им игнорировать большинство получаемых ударов, а их булавы пусть и были полегче моего шестопёра, но всё равно обладали достаточной массой, чтобы отправить обычного человека в недолгий полёт. Следующие за ними бойцы Громаша не только прикрывали моих родичей, но и неплохо расширяли получившиеся бреши в строю, нанося размашистые удары, которые зачастую были летальны для слабо бронированных противников.
Завершила разгром пехоты Изабелла, которая немного пришла в себя и начала обстрел огненными шарами задних рядов противника, выбивая по три-четыре человека за раз, а когда вновь встала в ритуальный рисунок, то при поддержке таких же оклемавшихся магов, сплела чары «Огненного Дождя». После этого противник дрогнул и побежал, не разбирая дорогу, лишь бы оказаться подальше от того ада, который на них обрушился. Дав отмашку Калинду на преследование отступающих, я дал команду солдатам продвинуться вперёд, а целителям начать сбор и оказание первой помощи раненым, Тимис среагировал как надо и к недавнему месту схватки тут же побежали двойки носильщиков с носилками, которые закидывали раненых на них, и тут же относили их в тыл.
После того как кавалеристы Калинда вернулись, их отогнали от отступающих заклинаниями и стрелами, ко мне подскакала Алексис в изрядно помятом доспехе, а вместе с ней и сопровождающие её рыцари. От первоначальной сотни осталось примерно девяносто человек, а значит десяток они всё же потеряли. Как только Алексис поравнялась со мной, она с трудом подняла забрало и передала приказ командующего: пока она со своими людьми выйдет на очередной заход, чтобы ударить в тыл центральной группировке пехоты, я должен начать атаку на правый фланг, чтобы отвлечь на себя имеющиеся резервы противника и не дать ему использовать их на других направлениях. Приказ понятный, поэтому стоящий рядом со мной горнист протрубил начать построение.
Несмотря на истощение предыдущей схваткой, солдаты построились и начали движение вперёд, гнать на всех парах я их не собирался, так как понимали их усталость, и большое количество препятствий на пути. На левом, как самом опасном, фланге шли наёмники-пехотинцы, центр всё так же занимали простые солдаты, а на правом фланге своё место заняли подчинённые Громаша, рядом с которым брели фигуры родичей. За рядами пехоты шли лучники и оклемавшиеся маги под предводительством Изабеллы, которая взяла командование над ними в горячке боя. Все раненные, но боеспособные солдаты остались на позиции, прикрывать целителей.
Наше продвижение не осталось незамеченным и прямо напротив нас, выбегая из небольшой рощицы стали формироваться ряды пехотинцев, хотя в полной мере так назвать их было нельзя, так как это были простые деревенские мужики с дубьём, заточенными оглоблями и вилами в руках. Видимо вражеский командующий совсем отчаялся, раз выпустил против нас ополчение. Впрочем.
— Изабелла, ты вроде говорила, что являешься не только мастером в Разрушении, но и экспертом в Иллюзиях?
— Ну да, ты что-то придумал?
— Да, ты сможешь наслать на стоящих перед нами массовую панику? Или что-то подобное.
— Смогу, если меня поддержат, но я не вижу в этом смысла, разумные с сильной волей без проблем сбросят наваждение.
— А ты видишь перед нами разумных с сильной волей? — я указал пальцем на столпившихся перед нами в двухстах метрах толпе крестьян, — Думаю если на них нормально покричать, да рожи страшные покорчить, они сбегут, пачкая штаны, не говоря уже о специализированном магическом воздействии.
— Это может сработать, но мне нужно время, слишком много целей.
Кивнув ей, я остановил своих людей и наблюдал не только за тем, как Изабелла становится в фокусирующий рисунок, но и за тем, что происходит на поле боя. Центр противника уже дрогнул и был готов побежать, и поступил бы так не задумываясь, если бы не рыцари, зажавшие его с тыла. На левом же фланге всё было без изменений, только теперь, вместо взаимно истощившей себя кавалерии, в бой вступила пехота.
Как только Изабелла дала знак что готова, я отдал команду лучникам сделать пару залпов по ополченцам, а сам стал бить по щиту шестопёром при этом дико крича. Поняв мою задумку, наёмники повторили моё действие, а за ними и солдаты. Именно в этот момент сработало заклинание. Вчерашние крестьяне, которых никто не собирался обучать, просто побежали, суммарное деморализующее воздействие: смерть товарищей от стрел, страшных солдат, которые только что перебили обученных воинов, а также заклинание страха, хватило им сполна. Бросая оружие и не разбирая дороги, они побежали куда угодно, только подальше от боя, их немногочисленные командиры, которые старались вернуть их в строй, были или растоптаны паникующей толпой, или бежали вместе с ними.
Развивая успех, я повёл своих людей дальше, в надежде пробиться к штабу противника. Следуя по пятам отступающих мои люди забрались на небольшой холм, за которым находился лагерь противника, и только мой громкий окрик, удержал разгорячённых солдат от немедленного начала чада резни и грабежа беззащитного лагеря. Развернув строй, мы направились в сторону высоко стоящего знамени, обозначающего ставку командующего. Не встречая особого сопротивления, мы приблизились на расстояние достаточное, чтобы начать обстрел штаба противника. Первые стрелы попали в молоко, но потом всё же начали собирать свой урожай, пока пехотинцы медленно начали приближаться к роскошному шатру.
Идя позади строя, я заметил, как под прикрытием нескольких пеших рыцарей из шатра вытащили фигуру в позолоченных доспехах, которые ярко сверкали на солнце. Так как рядом оказалась Тиэль, у меня возникла интересная идея, повесив шестопёр на пояс, я подхватил хрупкую босмерку освободившейся рукой и шепнув ей на ухо, что я сейчас её подниму повыше, а она должна обездвижить персону в позолоченных доспехах. Поняв мою задумку, Тиэль устроилась поудобнее на моём плече и начала стрелять, тратя на прицеливание не более секунды. Её стрельба была на удивление результативна, целясь в слабозащищённые ноги, и сочленения доспехов, она сначала вывела из строя всех телохранителей вражеского командира, а потом и его самого, прострелив ему обе ноги.
Немногочисленные воины, охраняющие штаб противника, бросались на строй копий в попытке дать своему командиру сбежать, и некоторые из них даже
