были разбросаны груды обломков — сломанные балки и опоры, куски металла, трубопроводы и битое стекло, а в воздухе все еще стояла густая пыль, как будто мы только что пропустили
какую-то битву, потому что так оно и было.
Когда пыль рассеялась, наше присутствие вызвало свет. Повсюду были разбросаны тела аватаров Святилища .
— Туда. Давайте посадим его, — сказал Пол, указывая подбородком на груду обломков, примерно подходящей высоты, чтобы на нее можно было сесть.
Мы опустили Марка на нее и приподняли его ногу. Вульф прошел под аркой в помещение за ней. Он наклонился, чтобы осмотреть одного из андроидов, затем другого.
— Что здесь произошло? — Спросил Вульф, осторожно осматривая помещение. По форме оно напоминало выдолбленную полусферу.
— Я не знаю, — ответила я.
По центру располагались постаменты, каждый из которых венчала посмертная маска, выглядевшая так, словно была вырезана из мрамора. Один из постаментов был пуст, его поверхность покрывала пыль. По всей длине шла трещина. Однажды я видела фотографию дерева, в которое ударила молния. Трещина напомнила мне о подобных повреждениях.
Пол переступил через женское тело, которое обычно носила Няня. Ее правая рука сжимала маску. Казалось, она не дышала. Я дотронулась пальцами до ее шеи. Кожа была как лед, и пульса не было.
Я потянулась к маске и сняла ее.
— Это хорошая идея? — Спросил Вульф. Казалось, его больше потрясло тело у моих ног, чем разрушения вокруг нас. Странно, учитывая, что он был взрослым. Наверняка он видел много трупов. Или, возможно, это потому, что прошло много времени с тех пор, как я думала об этом аватаре как о человеке. Я понял, что она стала воплощением Няни — эго, надевшее то, что осталось от давно умершей женщины.
— Это, должно быть, хранилище, — сказала я, окидывая купол над нами настороженным взглядом. Маска была тяжелее, чем казалась. На ней не было никакого выражения, и она была идентична всем остальным, андрогинное лицо, которое выглядело человеческим — у него были все нужные части — и все же каким-то образом без никаких примет.
— Вот где живут эго, — продолжила я, проводя пальцем по лбу маски, оставляя потеки грязи и пота.
— Она права, — сказал Марк, поднимаясь на ноги. Пол бросился вперед и помог ему доковылять до пустого постамента.
— Принеси ее сюда, Елена, — сказал Пол.
Так я и сделала. Я поставила ее на пустой, поврежденный постамент и отступила назад.
Постамент запульсировал светом. Он пробежал по его краям и, наконец, добрался до центра. Свет, который поглотил маску, был таким интенсивным, таким ослепляющим, что я отступила назад и прикрыла глаза рукой.
Свет померк, и я открыла глаза. Мы стояли вокруг светящейся маски, Марк опирался на Пола, Вульф держался на расстоянии, озабоченно нахмурившись. Тысячи светящихся точек фонтанировали из маски и образовали облако. Оно роилось и кружилось, а затем, наконец, приняло форму сверчка.
Не настоящего сверчка, не из тех, что сбежали бы с микрофермы, а как значок, который носила Няня, оживая голографически, с сервоприводами и шестеренками, с украшенным драгоценными камнями корпусом, который светился тем же мягким цветом, что и молодая трава.
— Вульф, — сказала я, смахивая слезы. — Я думаю, что это — этическое эго Святилища — или было им.
— Привет, старый друг, — сказал Сверчок, помахивая своими механическими антеннами в сторону Вульфа. Голос был точно таким, каким я его запомнила, с не совсем человеческими нотками, с легким электронным жужжанием на концах слов. Сверчок никогда не притворялся никем, кроме механического сверчка. Когда он двигался, его сервоприводы даже издавали соответствующий звук.
— Мы знакомы? — Спросил Вульф, на его лице была смесь настороженности и любопытства.
— В некотором роде, — ответил Сверчок. — Мы провели вместе десять лет, ты и я. Ты — в капсуле, я — ну, часть меня — как часть операционной системы капсулы.
— Я не понимаю, — сказал Вульф, переводя взгляд со Сверчка на Пола, а затем на меня, как будто он ожидал, что мы знаем больше, чем он.
В ответ на гладкой поверхности внутренней поверхности полусферы вспыхнуло изображение. Небо, несомненно, принадлежало Элевсине, с ее двумя солнцами высоко в небе, перекрывающими друг друга сферами, выглядевшими почти как одно целое. Самолет, рассекающий небо, тоже показался мне знакомым, похожим на то, что я видела в учебниках истории, но в то же время не совсем подходящим.
Лицо Вульфа побледнело.
Мне следовало бы остановить его прямо сейчас. Выход из стазиса с частичными воспоминаниями, как у Вульфа, был психологическим защитным механизмом, и на то была причина. Но я не остановила это. Я слишком хотела узнать, понять, наконец, получить хоть какие-то ответы, и мне было все равно, как мы их получим.
Самолет был сбит ракетой — выпущенной Святилищем — и разбился. Вульф вздрогнул. Капля пота скатилась с его виска и заструилась по щеке. На шее у него бился пульс, отчетливо видимый под кожей.
Изображения расплылись, когда Сверчок переключился на другую запись. Сначала я не была уверена, на что мы смотрим, но потом поняла, что мы смотрим глазами самого Сверчка. Он давал нам возможность заглянуть в мир, где жили эго, мир, который физически не существовал.
Я узнала хранилище, в котором мы находились, и поняла, что так оно, должно быть, выглядело до всего этого хаоса. Окружающие стены исчезли, оставив купол над постаментами. В то время как в физическом хранилище было семь постаментов, по одному для каждого из эго — Губернатора, Няни, Рэтчет, Воина, Райгби, Скальпеля и Сверчка, — в виртуальном представлении на записи их было всего четыре.
Постаменты растягивались, изгибались и принимали человеческие очертания. Я сразу узнала Няню. На шее у нее был розовый шарф. На ней была белая шелковая блузка и черные брюки на заказ с поясом и подтяжками. Седые волосы делали ее похожей на чью-то бабушку.
Губернатор обретал форму рядом с ней. Она выглядела как администратор больницы в записях о вводе Святилища в эксплуатацию — женщина средних лет в облегающей юбке и кожаной куртке. Золотые браслеты украшали мочки ее ушей и запястья, а блестящие черные ботинки дополняли ее образ.
Мужчина, появившийся рядом с ней, был одет в черный костюм, черную рубашку и черный галстук. Он был очень похож на тех телохранителей в штатском, которых я видела на многих видео. Его глаза скрывали очки с зеркальными непрозрачными линзами. Воин.
Они смотрели прямо на Сверчка, так что, должно быть, он тоже проявился как человек, но мы не могли сказать наверняка, так как смотрели его глазами. Крошечное зернышко разочарования проросло в
