ее, но та мгновенно реагирует, а в ответ прямо в лицо смельчаку летит огненная струя.
Жуткий человеческий вопль и наш строй ломается. Обгорелый труп падает в песок, а его соседи с обеих сторон в ужасе отскакивают назад. Острия копий опущены вниз, и демон, словно ждавший этого, одним рывком настигает ближайшего. Щелкает жуткая пасть, и перекушенный пополам человек летит в сторону.
Мгновенная пауза. Нас уже четверо. Отступая, мы сжимаемся плотней, а демон не сводит с нас своих жутких глаз. Грозный рев и рывок вперед! Одно копье перекушено, три других скользят по коже чудовища, не пробивая ее. Удар хвоста и еще один из нас падает лицом в песок. Над головой Тули разинутая пасть чудовища.
Я не хотел использовать Сумрак и светить свои возможности до последнего, но ситуация вынуждает. Шаг в Сумрак, защита на максимуме! Из серой взвеси на меня тут же бросается чудовище. Пасть размазывается по силовому щиту, и я могу его рассмотреть. В памяти сразу же всплывает картина той ночи, когда я получил заклинание. Адские псы с огромными змеиными головами. Слюна капает с торчащих клыков, на выгнутых спинах ощетинились роговые шипы.
Сегодня я не испугался как тогда, хоть этот будет и побольше. Наоборот, мой разум тут же просчитал ситуацию: «Как сказал Гор, это рядовой демон, значит, по нашей классификации заклинаний у него Триан. Первый дан, пусть даже максимальный уровень. Что получается? Выглядит страшно, а на деле не очень».
Еще один удар пса сотряс мой сумрачный щит, но я спокоен, моя защита потеряла лишь один уровень. Если я все правильно рассчитал, то опасаться не стоит, но и позволять безнаказанно расходовать мой лимит тоже незачем. Тварь снова бросается на меня, и я вкладываюсь в удар. Нацеленное силовое поле бьет четко в плоскую башку. Пса отбрасывает назад, но он вновь встает и ошалело трясет головой.
«Сюрприз!» – Озадаченно чешу затылок. Подобный удар до этого напрочь выводил из строя всех стражей этого уровня, а этому нипочем. Такой поворот сильно осложняет дело. Мой удар понизил мой же запас еще на один уровень. Осталось три из пяти, и если так пойдет дело, то рано или поздно, эта псина меня сожрет.
Пришедшая в себя адская зверюга вновь бросается на меня, и я рефлексивно замахиваюсь копьем. В Сумраке от этого оружие мало пользы, но меня вдруг поражает идея: «А что, если накачать его энергией Сумрака!»
Загораюсь новым замыслом и, сфокусировавшись на наконечнике, представляю как моя энергия перетекает в отливающий синевой металл. Это поразительно, но я ощущаю этот процесс почти буквально. Чувствую, как уровень энергетической силы ползет вверх от кончика древка до наточенного острия. Копье словно потяжелело в моей руке, а чудовище, уже оторвавшись от земли, распласталось в прыжке.
Вложившись всей силой, бросаю копье почти в упор. Удар пробивает грудь пса и опрокидывает его в серую кашу под ногами. Тот порывается встать, но тут же падает вновь. Я знаю, эта тварь не мертва, убить ее, если верить Гору, невозможно, но из строя она точно выведена и восстановится не скоро.
Сумрак уже поджимает, и не тратя время впустую, я подскакиваю к дергающемуся в судорогах псу и хватаюсь за копье. Последний взгляд по сторонам, и диссонансом к серой пустыне замечаю одинокого непрошенного зрителя. Человек в длинной хламиде с капюшоном стоит и смотрит на меня. Кто это и что он делает, выяснять некогда. Выдергиваю копье и на последних каплях дыхания вылетаю из Сумрака.
Свет бьет по глазам и желудок сводит от спазма. Я еле стою на ногах, а перед глазами гребень и разинутая пасть демона над сжавшимся в комок Тули. В глазах все расплывается, но из последних сил размахиваюсь и всаживаю копье в спину чудовища, стараясь попасть между роговых пластин. Демон заваливается набок и зарывается мордой в песок, а я не могу остановиться. Вытаскиваю копье и всаживаю его снова и снова. Черная кровь растекается по песку огромной жирной кляксой, а я все бью и бью. И только полностью обессилив, я поднимаю голову и осматриваюсь. Из шестерых нас осталось трое, но на ногах стою лишь я. Тули лежит здесь же придавленный мертвой тушей, а еще один только поднимается с земли.
Над плацем стоит полная тишина, а мой взгляд скользит по обалдевших лицам моих нынешних сослуживцев, по стрелкам на башнях с облегчением снявших палец со спусковой скобы, затем идет дальше и останавливается на магистре. Рядом с ним человек в белой хламиде, откинутый капюшон открывает длинные седые волосы.
«Я его знаю! – Мелькает в голове почти одновременно с тревожным пониманием. – Я только что видел его в Сумраке. Он следил за мной!»
Наконец-то звучит гонг, и начинается суета. Служители оттаскивают мертвых, сносят в лазарет раненых. Один из них подбегает ко мне и кричит в самое ухо.
– Магистр тебя зовет!
Не сразу, но до меня все-таки доходит смысл, и еле волоча ноги, я начинаю двигаться в ту сторону. Магистр Бенаи, надо отдать ему должное, стоит и спокойно ждет, когда же я дотащусь и встану перед ним, вытянувшись во фрунт. Только после этого он оборачивается к седому старику.
– Игемон, это тот самый неприкасаемый, о котором я вам говорил.
Тут только я вижу в руках старика посох с символом верховной власти. Два переплетенных змеиных тела с головами, обращенными в разные стороны, говорят мне, что передо мной глава и игемон ордена Ревнителей веры Марисий аль Хаши. Я вытягиваюсь и стараюсь не смотреть в глаза суровому старцу, а тот обращается ко мне, и голос звучит мягко и располагающе.
– Сейчас я спрошу тебя кое о чем, сынок, и ты расскажешь мне всю правду без утайки. – Внимательный взгляд черных проницательных глаз уставился мне в лицо. – Ты мусорщик и неприкасаемый?
Я киваю, а тот продолжает.
– Но при этом ты способен входить в Сумрак. Не каждому из лучших бойцов империи такое удается, а ты можешь. Тебе не кажется это странным, наличие такой способности у мусорщика?
Вот теперь я смотрю ему прямо в глаза и стараюсь сам верить тому, что говорю.
– Я не
