Граф расхохотался, откинув голову.
– Позволь мне самому заботиться о наших финансовых делах, Джейн! Драгмор приносит неплохой доход, можешь быть уверена!
– Нет, пожалуйста, – сказала она, садясь. – Не нужно больше подарков.
– Ну, пообещать не могу, – сказал он, хитро улыбаясь, и Джейн поняла, что не сумела его убедить. И подумала, что Молли, наверное, права. Он любит ее.
Когда граф наливал Джейн кофе и добавлял сливки, она увидела, что перед ним на столе лежит письмо.
– От кого это, Николас?
И увидела, что вся беззаботность графа мгновенно растаяла. Он очень серьезно ответил:
– Это от моих родителей. Из Техаса.
Джейн почувствовала какую-то непонятную тревогу в его голосе.
– Замечательно! Хорошие новости? Он чуть заметно улыбнулся:
– Похоже, мой плутоватый братец наконец-то попался в ловушку – его поймала суфражистка, не кто-нибудь! Он собирается жениться.
Джейн очень мало знала о младшем брате Ника, Рете. Ник говорил лишь, что Рет обаятелен, хорош собой, преуспевает в делах и постоянно меняет подруг. Но, похоже, теперь его вольные деньки кончились.
– Должно быть, это романтическая история, – с легкой задумчивостью заметила Джейн. – Он не похож на тех, кто с легкостью влюбится в девицу, носящую брюки!
Улыбка Ника была весьма сухой.
– Да, это не в его духе, верно. – И тут же нахмурился. – Вот паршивец! Влюбился – и ничего мне не написал!
– Ты его очень любишь, – мягко сказала Джейн. Граф покраснел до самых бровей.
– Он мой брат, – грубовато бросил он.
– А твоя сестра? Она в Сан-Франциско?
– Ну, она замужем, и счастлива, у нее двое детей, и недавно они переехали в новый дом. – Ник улыбнулся. – Наверное, и теперь тоскует по диким денечкам.
– Диким?
Ник явно смягчился.
– Она была настоящим сорванцом, Джейн, и ужасно упрямой. Я до сих пор понять не могу, как это она умудрилась стать настоящей леди.
– Тебе их не хватает. Граф отвел взгляд.
– Давай съездим к ним.
Граф молча посмотрел на нее, и Джейн заметила что-то темное и тревожное в глубине его глаз; хуже того, она ощутила тревогу.
– Разве Чеду не следовало бы познакомиться с тетей и дядей, с кузенами, с бабушкой и дедушкой?
Граф, уставясь в стол, вертел в руках нож.
– Да.
Джейн умолкла. Что было не так? Она не хотела быть настойчивой, не сейчас, когда их отношения были еще слишком хрупкими, но она чувствовала страдания Ника, отчаяние – что-то такое, темное и тяжелое, что требовало помощи.
Граф наконец тяжело вздохнул.
– Я уже думал о том, чтобы свозить Чеда в Техас. Это ведь его наследство, такое же, как Драгмор. – Полные боли глаза Ника посмотрели на Джейн. – Я ведь там родился и вырос.
Джейн промолчала.
– Это было так давно, – пробормотал граф, и Джейн поняла, что он говорит о своей последней встрече с родителями.
– Твои родители здоровы?
– Да. – Он с трудом улыбнулся. – Они хотят, чтобы я приехал домой. Они уже несколько лет просят меня, чтобы я отправился к ним на запад.
– Похоже, они очень по тебе скучают, – сказала Джейн. – А ты хочешь поехать?
Он колебался, переводя взгляд со стола на окно.
– Да… Нет…
Джейн накрыла его руку ладонью.
– Когда бы ты ни решил ехать, я буду готова.
Он посмотрел ей в глаза, не скрывая благодарности.
– Спасибо, Джейн.
Глава 47
В этот же день, поздно вечером, граф остановился на пороге спальни жены. Джейн читала, сидя в постели; в рубашке из тонких французских кружев, с распущенными волосами она являла собой потрясающее зрелище. Она оставила гореть лишь одну лампу, так что спальня была едва освещена. Джейн была воплощением Красоты, и Ник любил ее…
Ощутив его присутствие, она подняла голову и улыбнулась, откладывая в сторону роман.
Но он не улыбнулся в ответ. Просто не смог. И не смог шагнуть вперед. Он смотрел на нее. И внутри у него все было натянуто до предела.
– Николас? – в голосе Джейн прозвучало легкое беспокойство. – Что случилось?
Ему следует быть готовым. Ему следует понимать, что она может отвергнуть его так же, как отвергла Патриция. Но он все-таки надеялся, что она не возненавидит его, когда узнает, что он на четверть индеец. Ему никогда не забыть ужас и истерику Патриции. А он тогда любил Патрицию… хотя то чувство и сравнивать нечего с тем, что он испытывал к Джейн. И если Джейн откажется от него (а какая-то часть души графа твердила, что скорее всего так оно и будет), он просто не будет знать, что ему делать, как жить. Ему нечем было защититься от презрения и насмешки, которых он ожидал и боялся. А в том, что они последуют, как только она узнает правду, он был уверен. Но все равно он не мог уйти, не испытав Джейн. Ему необходимо было знать.
– Николас! – Джейн напряженно выпрямилась и побледнела. – Что-то случилось! Ты меня пугаешь!
Он наконец медленно вошел в спальню, двигаясь как сомнамбула, и остановился в ногах кровати. Он смотрел на Джейн. Отвергнет ли она его?
– В чем дело? – умоляюще воскликнула Джейн.
– Я хочу кое-что тебе сказать, – ровным тоном, не выдающим никаких чувств, произнес он.
– Что?
– Мой отец был полукровкой, – сказал он и замолчал, ожидая ее реакции.
Джейн непонимающе моргнула.
– Извини?
– Мой отец, – повторил он, повышая голос, – Дерек Брэгг. Он полукровка, наполовину индеец, наполовину белый.
Глаза Джейн расширились.
– Так что я, – хрипло продолжил граф, – на четверть краснокожий. Ты поняла?
Она смотрела на него во все глаза.
Он ждал, не осмеливаясь дышать, и ему становилось все хуже; он предвидел взрыв презрения, отвращения, ненависти.
Неожиданно Джейн улыбнулась, но тут же постаралась скрыть улыбку.
– О, извини, я подумала кое о чем забавном… но, похоже, сейчас не время веселиться. Николас, иди ко мне.
– Что ты подумала? – напряженно спросил он, не обращая внимания на ее призыв. Да, теперь она может и посмеяться над ним. На это он почему-то не рассчитывал.
Губы Джейн изогнулись:
– Я подумала, что именно поэтому у тебя такая темная кожа!
Он заморгал:
– Не понял?
Джейн, вскочив с постели, подошла к нему и, сунув руки в расстегнутый ворот его рубашки, погладила бронзовую кожу.
– Ты поэтому такой темный. – Она посмотрела ему в глаза и соблазнительно усмехнулась. – Мне определенно нравятся смуглые мужчины.
Сердце графа вдруг яростно заколотилось.
– У тебя это не вызывает отвращения?
– Нет конечно, – мягко сказала она, гладя его по щеке. – С какой стати?
Он почти не мог поверить этому, он был просто ошеломлен. А она с улыбкой погладила его плечи, руки, обхватила его бедра, сжала ягодицы.
