Читаем без скачивания Тыквенное семечко - Инесса Шипилова

Цитрус от неожиданности взмахнул руками и толкнул стоящего рядом Листопада, который энергично аплодировал. Тот не устоял на ногах и свалился прямо на стол, опрокинув канделябр со свечами. Скатерть тут же вспыхнула огнем, вверх взметнулся целый сноп искр. Лерр с визгом вскочила из-за столика, сбив с ног Цитруса, который упал, увлекая за собой соседний столик. Скатерть заполыхала еще ярче, вокруг началась самая настоящая паника. Внезапно вверху что-то зашипело, и вниз на головы собравшихся обрушилась ледяная вода. Она била прямо с потолка отовсюду, весело шипя и искрясь в лучах желтых прожекторов, складывалось впечатление, что вверху находилось несколько сотен кранов, которые открыли одновременно.

— Это новая система, вот классно! — проорал Зак Гомзе, когда они спрятались под стол. — Ну просто зверь! — с восхищением продолжил он, высунув голову наружу и наблюдая, как Зулила в мокром платье, которое к ней прилипло, мечется по сцене. С широких полей ее колпака вода стекала ровным широким потоком, низвергаясь вниз сверкающими брызгами.

Гости с визгом кинулись к выходу, и в узких дверях банкетного зала тут же образовалась пробка. 'Ласковые струи' добросовестно поливали любителей поэзии холодной водой, и вскоре зал стал напоминать веселый аттракцион. Некоторые решили переждать, пока пробка рассосется, и забились под столы, а кто-то умудрился снять со стены большую репродукцию знаменитой картины 'Девушка с книгой' и накрылся ею как зонтом. Под необычный зонт тут же набилось много желающих, в том числе и Лерр, которая тысячу раз пожалела, что надела платье с таким глубоким вырезом.

— Переверните девушкой наружу! — прокричал главный технолог типографии, пытаясь сохранить занятую под картиной позицию, и с неприязнью поглядывая на огромный глаз на картине. — Разве не понятно, что эта поверхность гидрофобней!

Картину общими усилиями перевернули, и Лерр отжала мех зверька и повесила его на шпагат, что был прикреплен к торцам картины, словно на бельевую веревку.

— Учитывая уровень влажности, вряд ли он скоро высохнет, — серьезно заявил технолог, снимая с себя мокрый вязаный свитер, который своим весом вдавливал его в пол.

— А я уже никуда не тороплюсь, — ответила, стуча зубами Лерр, поглядев на клубящуюся пробку в дверях.

Цитрус без парика и в облипшей накидке, которая подчеркивала каждый изгиб его тела, почувствовал себя голым. Лишь одно обстоятельство его утешало — в этой суматохе на него никто не обращал внимания. Он выкрикнул в пространство весь перечень слов, который ему мама в детстве строго-настрого запретила произносить, сдернул со стола скатерть и накинул ее на себя, словно драгоценного соболя. Огромным прыжком, словно вспугнутая лань, Цитрус подскочил к окну и стал лихорадочно дергать его за ручки. Затем, остервенев от бесполезных усилий, он проорал во всю мочь: 'Окошко!!! и стал энергично махать руками, дабы привлечь подмогу. Со стороны его взмахи скорее напоминали конвульсии, но, увидев, что в помещении, оказывается, есть запасной выход в виде окна, к нему ринулась добрая часть гостей. Вскоре окно распахнулось, и Цитрус первый вылетел из него, как пробка из бутылки.

Пожар уже был потушен, но система не унималась и выдавала новые порции воды, словно решила истребить все зачатки того, что может гореть не только в типографии, но и далеко за ее пределами. На полу воды было по щиколотку, и многие, поскальзываясь, шлепались в нее, поднимая вверх холодные брызги. 'Ласковые струи' атаковали собравшихся, проявляя удивительную добросовестность и завидную настойчивость. Казалось, они бушевали во всех направлениях сразу, вынуждая присутствующих проявлять чудеса изобретательности и смекалки.

— Вот это, я понимаю, вечер, — хохотал Зак, сидя под столом и наблюдая, как мечутся мокрые зрители, из обуви которых при беге били фонтаны воды.

Наконец замирающее шипение оповестило тех, кто не успел убежать, что вода в системе закончилась, и облегченные вздохи, которые раздались повсюду, возможно, в общей сложности могли бы поднять небольшой тайфун.

В банкетном зале, отражая софиты, мерцало мелкое озеро. В нем плавали бумажные салфетки, рекламные буклеты, чей-то помятый веер и соломенная шляпка. Яблоки весело подпрыгивали на волнах, которые создавались при передвижении.

Вскоре все были уже на открытом воздухе, неоднократно порадовавшись, что день был теплый.

— Нет, ну как вам это нравится! Наша примадонна разорвала с типографией контракт! — простонал Флан, подойдя к Мимозе и Фабиусу, что стояли у самого выхода.

Фабиус в десятый раз выкручивал свой пиджак, вывернув его при этом почему-то наизнанку. А Мимоза так и не нашла вторую босоножку и мастерила из небольшой картонной коробки ей замену, привязав по бокам шпагат от упаковки книг. Они обернулись к Флану, да так и застыли с раскрытыми ртами.

Флан уже успел переодеться в своем кабинете. На нем было два халата, один надет обычно, а другой подвязан за рукава вокруг поясницы. Из-под халатов торчали голые ноги, обернутые суконными агитационными лентами — Флан очень боялся ревматизма. На правой ноге даже можно было разобрать слово 'досрочно'.

— Вы представляете, что эта Зулила мне заявила? — возмущенно возопил он. — Что я специально все это устроил, так как мне хотелось посмотреть на мою драгоценную систему в действии! Ну как вам это нравится? А я тоже хорош! Не нужно было ей про нее рассказывать. Но мне так хотелось с кем-то поделиться радостью! Вот так презентация получилась, сначала строки были пылающие, потом — водоплавающие. Что же теперь делать, ума не приложу! — Он вопросительно уставился на Мимозу, у которой потекла тушь, придав ее лицу выражение вселенской скорби.

— А что тут думать, вон, новое поколение подрастает, — кивнул Фабиус в сторону кикиморки с ребятами.

Флан увидел своего сына и обрадовано замахал руками.

— Зак, быстро домой! Переоденься сам и срочно принеси мне одежду! Мне только ревматизма не хватало.

Тот шутливо козырнул и побежал в сторону дома.

В этот момент к банкетному залу подъехал 'Зеленый дилижанс' за очередными пассажирами. Шишел увидел жестикулирующего Флана в экстравагантном наряде и обомлел.

— Видала, Марфутка, до чего иностранные нравы доводят? Сначала бабы в штанах, тепереча, мужики в юбчонках! И это председатель схода! — он зацокал языком, укоризненно качая головой.

Флан тем временем, найдя сочувствие в лице Фабиуса и Мимозы, слегка приободрился.

— Одно утешает, — с энтузиазмом провозгласил он. — С такой системой противопожарной безопасности нашей типографии пожара бояться не стоит!

— И не только типографии, но и всему лесу, — уточнил Фабиус, напяливая мокрый пиджак.

— И не только пожара, но и великой засухи, а также банкротства. Ты всегда сможешь открыть в банкетном зале водный аттракцион. Главное, воду не забыть подогреть, — добавила Мимоза, вытирая щеки платком.

Флан довольно хмыкнул и выставил вперед ногу со словом 'досрочно'.

— Я даже ничего не хочу слышать про этого Цитруса! — Лерр сидела на корточках перед огромным холстом и складывала в коробку масляные краски. — Даже предположить не могла, что он настолько ограничен. Это же надо видеть на огромной палитре жизненного бытия только три краски! Я думала, что когда он увидит свой портрет, то поймет, сколько он потерял. Ты только посмотри, какая прелесть, он просто ничего не понимает в импрессионизме! — Лерр кивнула Роффи в сторону холста и отшвырнула ногой коробку в сторону.

Роффи посмотрела на портрет, выполненный уверенными широкими мазками. В своей основе Лерр была, бесспорно, импрессионистом, но иногда в эту основу попеременно врывались подобно тайфуну сюрреализм и абстракционизм и начинали ожесточенную борьбу за ее творческое начало. Следы этой борьбы четко просматривались на портрете ландшафтного дизайнера. Цитрус узнавался сразу, хотя был разбит темными линиями на множество автономных частей, которые похоже, жили сами по себе.

В правом верхнем углу полотна парило нежно-бирюзовое лицо, покрытое извилистыми трещинами, словно земля, замученная засухой. Маленькие глазки-буравчики смотрели пронзительно и с претензией. Сразу под могучим подбородком неожиданно начинался живот, которому не было конца и края. Видимо, именно по этой причине сбоку был отхвачен его приличный кусок, а на освободившемся месте переливалась всеми цветами радуги согнутая нога с атласной ленточкой, по которой ползла сонная лиловая гусеница.

— Может быть, ему не понравилось, что ты его распилила, — предположила Роффи, разглядывая фрагмент щеки, на котором блестели крупные капли то ли пота, то ли утренней росы. — А это что за сырость? — спросила она Лерр, разглядывая прозрачные сверкающие шарики.

— Слезы. Он часто плачет по ночам, прямо как грудной ребенок, которому молока недостает. Я поначалу просыпалась, думала, трубу прорвало, а потом привыкла, — Лерр шумно выдохнула и закатила глаза. — Господи, что за мужики пошли! Устроить такую истерику из-за портрета, который смело можно повесить в музей современного искусства! Видела бы ты, что там за мазня висит — Шишел и то нарисует лучше. Пусть скажет спасибо, что просто распилила, могла бы еще и раскидать фрагменты по полотну, как это любит делать Де Пуп. Видела его новую работу — портрет сборщицы трав. Там только две руки, которые не сразу заметишь, и один огромный глаз с покрасневшим веком.