Но Элвин — мой враг. И он, судя по всему, не в лучших отношениях со своим братом.
Враг моего врага — мой… кто? Не знаю. Стоит проверить.
— Хорошо, давайте выпьем, — соглашаюсь я.
На лице альбиноса мелькает удивление, потом он свистом подзывает брауни и велит принести два бокала.
Вино красное, но не того насыщенного темно-рубинового оттенка, которым славятся вина моей родины. Я даже по запаху чувствую — эта лоза из провинции Шан. Мне не нравятся анварские вина, они слишком кислые, но из вежливости касаюсь губами края бокала.
— Значит, ты новая подстилка моего братца? — начинает Фергус, сделав большой глоток. — Ты пей-пей, сладенькая.
— Я не подстилка! — гневно возражаю я на это.
— А как тебя еще называть? Грелка? Киска?
— Можно «киска».
По крайней мере, это близко к правде.
— Странно, что Элвин притащил тебя сюда. Обычно он не водит баб домой.
— Поверьте, я была бы счастлива оказаться как можно дальше отсюда.
— Врешь.
— Не вру.
Он не верит.
У нас получается странный разговор. Кажется, Фергусу не нужны мои ответы. Ему достаточно, что я сижу рядом, слушаю и время от времени делаю вид, будто прикладываюсь к бокалу.
Он говорит и говорит, мимоходом вставляя бранные слова, от которых меня передергивает. Его речь грязнее одежд золотаря, рассказ прыгает с одного на другое, но, какой бы темы мы ни коснулись, разговор съезжает к моему тюремщику и его брату. К Элвину.
Несложно понять, что Фергус обижен на мага.
— Хитрозадый выродок считает себя лучше всех! — говорит он, стискивая бокал так, что еще немного — и марунское стекло пойдет трещинами. — Его гребаное высочество!
Налитые кровью зрачки изучают мое лицо. Он замечает синяк и прикладывает пальцы, словно сравнивая форму кровоподтека со своей рукой.
— Часто он тебя так ласкает?
— Не очень.
— Лицемерный ублюдок!
Я удивляюсь, заслышав в его голосе гнев. Меньше всего альбинос похож на рыцаря-защитника.
— Элвин всегда любил высокомерных сучек вроде тебя. Чтоб с гонором и не сразу давала. Но пожечь целую армию ради одной киски… Чем ты его так зацепила?
— Не знаю.
— Небось, хороша в постели.
— Боюсь, что это не так.
— Давай проверю.
К горлу подкатывает дурнота. Мне противна мысль о близости с мужчиной. Любым мужчиной. Память о насилии не ушла, просто спряталась. Чтобы напоминать о себе приступами щемящей боли или страхом.
Вот как сейчас.
Вздрагиваю и порываюсь подняться. Он прикрикивает:
— Куда пошла? А ну села на место! Так-то лучше. Чего трусишь? Я бы тебя подергал за сладкие сиськи, но блондинчик взбесится. Он всегда был жаденышем. Не любит, когда берут его вещи. Разве что сама согласишься. Согласишься?
— Нет.
Я прикрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Я же отомстила. Они мертвы. Все трое.
Все хорошо.
…Не хорошо, не ври.
— Ага, так и знал. Все вы на нем виснете, кошки похотливые.
— Я не такая.
— Так я и поверил. Не надейся, шлюшка, он тебя тоже выкинет. Он со всеми так. Как надоешь — высморкается и вышвырнет.
— Хорошо бы побыстрее.
Альбинос пьяно хихикает:
— Что, правда хочешь уйти? Вот умора!
Это открытие приводит его в отличное расположение духа.
К сожалению, Фергус далеко не так пьян и глуп, как кажется на первый взгляд. Когда я осторожно подвожу разговор к легенде об оружии, откованном на погибель злым чародеям, он сразу понимает, к чему мои расспросы.
— Сказочки любишь? Да, кисонька? — ухмыляется он мне в лицо. — Выкуси. Элвин — мешок с дерьмом, но он мой брат. Не хватало, чтобы сисястая девка в ошейнике прирезала Стража.
— Я просто хочу снять это, — рука оттягивает ошейник — жест, за считаные дни ставший привычным. Эта полоска кожи душит меня и днем и ночью. Мечтаю сорвать ее, вдохнуть свежего воздуха.
— Дай посмотрю. — Я отшатываюсь от бледных рук, похожих на птичьи лапы, и Фергус снова смеется. — Да не бойся.
Мне не нравится его взгляд — голодный и алчущий. Не нравится, как он смотрит на меня — как на кусок свежеподжаренного мяса.
Снова становится страшно, но я знаю — нельзя показывать хищнику страх.
Если не хочешь стать жертвой.
Маг сказал — пока на мне ошейник, я под его защитой. Считаюсь его вещью. Фергус не полезет, если не дразнить его.
…А еще Элвин велел не заговаривать с Фергусом.
— Никто с тебя это не снимет. Никто не захочет с ним ссориться, — рассуждает меж тем альбинос. — Ты того не стоишь. Разве что я мог бы… — Он делает многозначительную паузу, словно приглашая умолять его, но я молчу, и он продолжает: — Мог бы обменять тебя на коня. И снять ошейник.
Я не спешу радоваться.
— А что взамен?
— Для начала — отсоси.
— Что?! — не понимаю, о чем речь, и тогда он жестами и непристойными словами поясняет, что именно имел в виду.
Это отвратительно.
Боги, какая мерзость! Затыкаю рот рукой. Кажется, меня может стошнить от одной мысли о чем-то подобном. Фергус снова смеется.
— Видела бы ты свое лицо.
Я поднимаю взгляд и вжимаюсь в кресло.
Потому что в двери библиотеки стоит Элвин. И он зол.
Очень зол.
Фергус салютует ему бокалом:
— Привет, братик. Твоя кисонька, оказывается, ничего не знает про минет. Чего не научил?
— Живо в свою комнату, сеньорита, — сквозь зубы говорит маг и щурит потемневшие от гнева глаза.
Я встаю и по стеночке иду к выходу, невольно втягивая голову в плечи. Быстрей бы выбраться отсюда! Он по-прежнему стоит в дверном проеме и не думает посторониться, поэтому мне приходится протискиваться почти вплотную.
От него пахнет алкоголем и женскими духами — горький цитрус с ноткой миндаля.
Уже поднимаясь по ступенькам, слышу за спиной резкий голос мага, обращенный к брату:
— Пришло время съезжать.
Потом Элвин входит в библиотеку и прикрывает за собой дверь. Больше не доносится ни звука, и я гоню прочь мысли подслушать их спор. Страшно подумать, что маг со мной сделает, если поймает за этим занятием.
Приходится и правда идти в свою комнату.
Может, они совсем поругаются и поубивают друг друга? Бывают же чудеса.
Чуда не случается, вскоре маг врывается ко мне:
— Я не предупреждал насчет Фергуса?
Отец в гневе багровел и начинал кричать. Элвин бледен и говорит тихо, но в его лице, сощуренных глазах, опасно ласковом голосе появляется что-то, пугающее меня до дрожи. Сильнее, чем крики отца.
Маг уже пришел злым, как сотня демонов, а теперь еще и ссора с братом…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
