– Отрабатываю свои навыки джиу–джитсу. Ты, вероятно, никогда не слышал о нем, но поверь, этого достаточно, чтобы повалить тебя на задницу и стереть этот самодовольный вид с твоего лица.
Адриан выражался в свойственной ему манере, даже несмотря на скверность ситуации. И пусть его голос звучал легкомысленно, на лице застыло малознакомое мне жесткое выражение, говорящее о том, что будь перед нами хоть целая армия, он все равно сражался бы с ними, если вдруг один из них коснется меня хоть пальцем. Напряжение витало в воздухе, пока наши противники обдумывали следующий шаг. Пьяные, с трудом держащиеся на ногах, они все равно могли одержать верх, применив грубую силу. Может, мы с Адрианом и здорово поднаторели на совместных тренировках Вульфа, плюс его джиу–джитсу, чтобы надрать им задницы, но все могло еще обойтись лишь безобразной перебранкой. Я сконцентрировала в себе больше магии, не прибегая, однако, к использованию. Можно отнести к природным явлениям упавшую ветку. Но не огненный шар.
– Я ухожу, – сказал Ларс, еле стоя на ногах. Без промедления он повернулся и побежал, оставив Уэсли и Брента одних.
– Ты серьезно угрожаешь мне веткой? –воскликнул Брент. – Разве ты не должен быть большим, плохим пользователем духа? Разве ты не должен заставить мою голову кружиться? Боже, я знал, что ты изменился, но я не ожидал, что настолько.
– Он не изменился, – сказал Уэсли, снова храбрея. – Адриан Ивашков не пачкается. Это блеф. Схватите ее.
– Только попробуй ее тронуть, – произнес Адриан, когда Брент шагнул ко мне. До смерти напуганная часть меня кричала, что это мой шанс сбежать, но я не могла оставить Адриана.
– Ну же, Адриан, – уговаривал Уэсли. – Брось эту ветку и присоединяйся к нам. Ты сможешь укусить ее первым.
Брент бросил на него пораженный взгляд:
– Мы позволим?
– Он может использовать некоторые злые стороны духа для принуждения, чтобы заставить ее забыть обо всем позже. – Судя по довольному тону Уэсли, можно было подумать, что он только что сделал какое-то космическое открытие. – Нам не будут нужны никакие наркотики.
– О да, – удовлетворенно протянул Брент, снова двинувшись в мою сторону. – Вкус будет просто невероятным. Правда, так она будет кричать сильнее, но зато после... мм!
Адриан огрел Брента палкой по голове, так быстро, что я было подумала, не почудилось ли мне. Брент рухнул, как подкошенный, распластавшись на земле и доказывая тем самым, что все правдивей некуда.
– Похоже, что я все-таки заставил твою голову кружиться, – отметил Адриан, грозно стоя над Брентом.
Уэсли выглядел так, словно вот–вот припустит вслед за Ларсом, но не тут-то было. Совсем рядом послышались голоса, и двое стражей внезапно возникли перед нами. Я узнала одного из них: Михаил Теннер, муж Сони. Его взгляд метался между нами, на лице комичным образом застыло потрясение.
– Что здесь происходит? – воскликнул он.
К своим обязанностям стражи относились добросовестно, поэтому отвели нас всех (включая Ларса) в свой штаб для уточнения всех подробностей ночного происшествия. Очевидно, что у пьяной троицы на мой счет были свои планы, к счастью, не удавшиеся. В моройской среде это расценивалось как хулиганство, за которое, как Михаил – немного сконфуженно – пояснил, светит ночь за решеткой и штраф. Каждый раз у меня внутри все обрывалось, когда я думала о том, что они собирались со мной сделать, и мне казалось, что они довольно легко отделались.
Я почти засыпала на ходу, когда Адриан провожал меня к главному выходу из штаба стражей. Мы остановились у двери и, насладившись напоследок ощущением тепла, вышли наружу.
– Прости, – сказал он мне. – Прости за всё, произошедшее этой ночью.
Неприятное столкновение едва ли продлилось дольше минуты, но смесь паники и адреналина словно взорвалась во мне, высвобождая все эмоции, которые я так старательно держала при себе. Любовь к Адриану накрыла меня с головой, и я чуть было не потянулась к нему, но вовремя вспомнила, что кроме нас в помещении находился портье. Он не слышал, о чем мы говорим, но наверняка сможет лицезреть, как я прижимаю Адриана к стене, начиная его целовать.
– Здесь не за что извиняться, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.
– Я должен был сказать тебе, что я делал с той девушкой, – он нахмурился. – Я не должен был этого делать.
– Это даже несравнимо с тем, что делали те парни. И ты был не совсем собой.
Он покачал головой:
– Я сам... выбирал, что делать. Может быть, я не был в здравом уме, но я сам выбрал это. Я ответственен за это.
– Это в прошлом. Ты уже не тот человек, что был тогда. Да, это было ужасно, но ты – счастливчик, и обошелся минимальными последствиями. Что гораздо важнее, ты извлек из этого урок. Это больше, чем можно было бы сказать про тех парней.
Тело Адриана потрескивало от напряжения, и у меня было чувство, что он тоже боролся с желанием схватить меня.
– Я не жестокий человек, Сидни. Отнюдь. Я всегда предпочту любовь войне. Но клянусь, если они сделали тебе больно...
– Они не сделали! – твердо сказала я. Я отказалась признаваться ему, как страшно мне было, потому что я боялась, что он может вернуться за ними. – Я в порядке. Ты спас меня.
Улыбка заиграла на его губах:
– Что-то мне подсказывает, что ты бы освободилась сама и без моей помощи, – улыбка исчезла с его лица. – Хотя дух был бы намного эффективнее, чем ветка.
– Твой джиу-джитсу был очень эффективен.
Портье был занят, печатая что-то на компьютере, и я решилась взять Адриана за руку:
– Почему ты не говорил мне? Почему не рассказал о стабилизаторах настроения?
Он выждал момент, чтобы ответить:
– Потому что я бы не смог спокойно смотреть тебе в глаза, если бы я не удержался и бросил. Если бы мне не хватило силы воли, чтобы продолжать принимать их. Даже сейчас, я не знаю. Сначала – эти парни, а потом то, что произошло во дворце...
– Стоп, – перебила я. – Ты все сделал правильно. Что самое удивительное, ты не имеешь ни малейшего понятия, насколько ты сильный и смелый на самом деле. Я так горжусь тобой и сделаю все возможное, чтобы помочь тебе пройти через это. Я так сильно тебя люблю!
Любовь не была для него сюрпризом. То, каково это было, однако, было реально, и в итоге только это имело для нас значение. Я пыталась выяснить то, что сдерживало меня от секса. Это не была Джилл. Это не был физический порог, который я боялась пересечь. Не было ничего, ничего кроме беспокойства, которое моя любовь выстояла. И находясь там, в том невероятном месте, переполненная эмоциями, насколько сильно я хотела его, я еле держалась на ногах. Желание, которое было как духовным, так и физическим, сжигало меня, и внезапно я почувствовала, что не было никакого барьера, я бы могла пойти в этот момент дальше, имея всего его.
