Когда я вышел из ванной, на Телефон Любви пришло новое сообщение. Я поспешил на звук.
«Ты получил его?» – спрашивала Сидни.
«Получил что?»
«Посмотри под дверью»
Метнувшись к двери, я обнаружил просунутый под нее ключ. Даже не написав ответ, я быстро оделся и направился к комнате с указанным на ключе номером. Я хотел было постучать, но потом передумал, посчитав это открытым приглашением, и отпер дверь.
Я вошел внутрь, закрыв за собой дверь, и отметил, что ее комната даже лучше моей. Свет практически не горел, только пылающий огонь потрескивал в камине. Сидни сидела на постели и поднялась, когда я стал приближаться.
Она была обнажена.
Я замер, ключ со звоном выпал из моих рук на деревянный пол. Сердце на мгновение остановилось, а потом застучало, как никогда в жизни.
– Иди ко мне, – произнесла она голосом, не терпящим возражений.
Ноги сами понесли меня вперед, но я видел только ее. Ни я, ни любой другой художник не смогли бы запечатлеть ее невероятную красоту. Просто не верилось, что она когда-либо сомневалась в своем теле. Свет от камина играл на ее совершенной золотистой коже, отчего она выглядела словно излучающая свет богиня из преданий. Я хотел преклониться перед ней и выразить свое повиновение.
Когда я приблизился к ней, она взяла мои руки, положив себе на бедра. Я с удивлением осознал, что весь дрожу. Обрамленные длинными ресницами янтарно-карие глаза встретили мои с такой уверенностью, что я почувствовал себя неопытным юнцом.
– Я бодрствую, – добавила она.
Мне пришлось дважды сглотнуть, чтобы голос снова вернулся ко мне. Мы были так близко. Сантиметры отделяли меня от этого прекрасного тела, о котором я грезил в своих снах, и сны эти померкли в сравнении с тем, что я видел сейчас.
– Я не заслужил это, – прошептал я. Подняв руки, я обхватил ладонями ее лицо. – Не после того, что сотворил со своей жизнью.
– Я же говорила тебе: к этой теме больше не вернемся, – произнесла она. – Мы уже другие люди. Мы все время меняемся, становясь лучше. И то, что ты решил с таблетками... ну, я не говорю лишь об их действии. Я имею ввиду мужество, чтобы пойти на такой шаг. Я всегда верила в тебя, но...
– Я заставил тебя плакать, – ответил я. – Память об этом всегда будет раной в моем сердце.
– Я плакала из-за любви к тебе и потому что не знала, как помочь тебе со всем справиться, – она вытянула руку и коснулась моих губ кончиками пальцев. Мир вокруг словно пошатнулся. – И в этом была моя ошибка. Ты справился сам. Тебе не нужна была я.
– Нет, Сидни, – мой голос сорвался. – Ты нужна мне. Ты не представляешь, как сильно ты мне нужна.
Я наклонился к ее губам, и все, что случалось со мной прежде, показалось мне лишь разминкой перед этим моментом, сейчас я стал жить по–настоящему. Я притянул ее к себе, и если у нее когда-нибудь возникали сомнения, что я хочу попробовать ее кровь, то теперь они исчезли без остатка. Я чувствовал только вкус ее губ, ее кожи... то, чего я так страстно желал, что возбуждало меня до безумия. Она ухватилась за край моей рубашки, и нам пришлось разорвать поцелуй, когда она стащила ее через мою голову. Сидни прошлась пальцами по моей груди, и на этот раз дрожала уже она. Я заглянул в ее глаза, и хотя в них отчетливо читались страсть и желание вместе с тем первобытным инстинктом, присущим нашим расам с давних времен, я также видел в них нервозность.
Она не имела в этом опыта, а это был тот тип ситуаций, в которых она оказывалась нечасто. Я должен был принять на себя ведущую роль, но дело обстояло так, что сейчас я тоже был неопытен: у меня никогда не было девственницы. И никогда на мне не лежало еще столько ответственности. Я мог вести себя бездумно с другими девушками, но Сидни, неважно, разойдутся наши пути или нет, будет сравнивать других именно со мной.
Но когда я направил ее к ремню на своих брюках и положил на кровать, я уже знал, что нам предначертано. Мы всегда будем вместе. Должны быть. Не было ни малейшей причины, по которой наши чувства могли угаснуть или остыть. Ее дыхание ускорилось, и она запустила пальцы в мои волосы, когда я начал целовать ее шею, опускаясь к груди. Я мог сказать, что она ожидала неистового порыва, чего-то яростного и стремительного, но я так долго ждал, когда смогу получить полный доступ к ее телу, что не собирался спешить. Поэтому я медлил, изучая всю ту красоту, о существовании которой она даже не подозревала. Это было мучительно и сладко одновременно, и впервые в жизни я заботился о ком-то больше, чем о себе.
Я лежал на ней, когда снова вернулся к ее губам, а она прильнула ко мне с настойчивостью, в которой больше не осталось страха. И тогда это случилось – то, о чем я так давно мечтал. Я растворился в ее руках, в ее прикосновениях, растворился во всем. Соня часто повторяла, что не верит в родство душ, но я верил, что между нашими душами есть сходство, а гармония наших тел являлась чем-то большим, чем просто связь, тем, что было предопределено.
А когда все закончилось, я не хотел ее отпускать. Я смотрел на ее лицо, с ее горящими щеками и влажными прядями волос, и думал, животное ли это влечение или возвышенное слияние душ, она моя, а я ее.
Мы свернулись калачиком на боку, плотно обвив друг друга руками. Эмоции так переполняли меня, что мне казалось, будто я взорвусь. Я хотел сотню раз сказать ей, что люблю ее, но когда я взглянул в ее глаза, понял, что в этом не было нужды.
– О чем ты думаешь? – спросил я.
– Мы должны были сделать это очень давно.
Я нежно поцеловал её в лоб:
– Нет, это был тот самый момент.
Я знал, что она думала о жизни и судьбе, и при других обстоятельствах, она бы, наверное, прочитала бы мне лекцию о свободе воли. Вместо этого она провела пальцами по моей шее и улыбнулась.
– А ты о чем думаешь? – спросила она.
– О Редьярде Киплинге.
Ее рука застыла:
– Ты серьезно?
– Что, не думала, что я склонен к поэзии после секса?
Это вызвало у неё смех:
– Адриан, я давным-давно знаю, что ты способен на все. Я скорее ожидала Китса или Шекспира.
– Мне нравится сборник стихов. И тем безумнее говорить со мной, – я перевернулся на спину и закинул руку за голову, глядя сквозь прозрачный навес, – я думал о «Самке».
– Ладно, я действительно этого не ожидала.
– Это не о жестоких женщинах, хотя звучит именно так.
– Я знаю.
Конечно, она знала.
– Она знает, потому что предупреждает его, и её инстинкты никогда не отказывают, женский пол ее вида является более смертоносным, чем мужской. – Я закрыл глаза на мгновение, дрейфуя на волнах любви и истощения и телесного блаженства. – Наш пол – ничто по равнению с вашим, Сидни. Мужчины. Ты делаешь меня совершенно беспомощным, прямо сейчас. Ты такая красивая и сексуальная. И мы, ребята, не можем помочь сами себе. Мы воюем за вас, чтобы задобрить. Но у нас есть преимущество в постели.
