Мадлен закрыла глаза и стала молиться, чтобы Господь дал ей сил не стать еще большей предательницей.
– А вот и человек для этой работы, – сказал Гервард.
Мадлен уверяла себя, что непременно выдержит любую взбучку, даже самую ужасную. Но раскаленное железо?
«Пресвятая Богородица, помоги мне в мой час нужды!»
– Во имя всего святого, что ты здесь делаешь?!
Перед ней стоял удивленный и разъяренный муж. Она бросилась в его объятия и услышала, как он сказал:
– Что вы с ней сделали?
Мадлен была поражена, что кто-то осмелился говорить в таком тоне с Гервардом.
– Поддразнивали ее, вот и все. Но дело нешуточное. Она сказала, Вильгельму известно, что мы тут, и он собирается напасть. Но она не хочет сообщать подробности.
Эмери усадил Мадлен на плащ и сам сел перед ней.
– Рассказывай все, – резко сказал он.
Мадлен похолодела, припомнив сразу все свои обиды и то, что его присутствие здесь доказывает, что он предатель.
– Не надо меня пытать, – напустилась она на него. – Я приехала спасти тебя, хотя сама не знаю почему, когда подумаю о том, как ты…
– Прекрати! Как было дело? – Он крепко сжал ее руку.
– Одо проезжал через Баддерсли, – сказала Мадлен. – До него дошли слухи, что Гервард здесь, и он послал сообщение королю.
Эмери посмотрел на Герварда.
– Одо де Пуисси. У него не было причин врать.
Гервард согласно кивнул.
– Значит, в Горманби есть предатель, нужно бы разузнать. – Он подал знак, и двое мужчин отправились выполнять задание. – А нам лучше убраться отсюда. Когда я решу увидеться с Вильгельмом, встреча пройдет на моих условиях.
– Ты не собираешься присоединиться к Эдвину и Госпатрику? – спросил Эмери.
– Их выступление выдохлось. Я жду, когда вся Англия объединится.
Эмери покачал головой:
– Этого никогда не случится. Англия упустила свой шанс в первые же дни. Тогда ты мог бы вышвырнуть нас отсюда, но не теперь.
– И вышвырнул бы, будь я здесь, – сказал Гервард с горькой уверенностью. – Это судьба увлекла меня в тот год в Византию.
– Тем не менее такова судьба, – сказал Эмери. – Ее нельзя изменить. Ты сам вбил мне это в голову. Я верю в это. А ты?
Гервард холодно взглянул на племянника.
– Мне открыто грядущее. Я знаю, каким оно будет. Я видел, что Гарольд умрет, но не знал когда. Я видел, что Вильгельм будет королем, но не знал, надолго ли. Я вижу будущее, в котором языком этой страны снова станет не нормандский французский, а английский, как для знати, так и для простых людей. Этот день непременно наступит, и я помогу ему прийти.
Эмери согласно кивнул.
– Если ты видел это, значит, все так и будет. Но в свое положенное время, а не из-за твоих действий.
Гервард покачал гордой головой:
– Мы добьемся своего.
– Каким образом? – спросил Эмери. – С такими, как Эдвин и Госпатрик? Эдвину нужны только пышные одежды и королевская дочь в жены, а Госпатрик одержим идеей сохранить Нортумбрию от Уолтофа. Могу поклясться, он затеял это восстание от ярости, что Уолтоф получил в жены Джудит. И эти люди способны вернуть английское правление?
Гервард устремил взгляд вдаль, мимо племянника, за пределы леса, казалось, почти за пределы этого мира.
– Династия Вильгельма не продержится в Англии дольше, чем сыновья его сыновей, – произнес он, затем обернулся и снова посмотрел на них. – Нам поможет король Дании.
– Датское правление вместо нормандского? – гневно спросил Эмери, но не стал насмехаться над пророчеством.
Мадлен была потрясена. У Вильгельма трое здоровых сыновей и, возможно, четвертый на подходе. В свое время у него появятся внуки, так что сомнительно, чтобы нормандская династия на троне могла прерваться.
– Кнут был датчанином, – сказал Гервард. – Он пришел и жил по здешним порядкам. Скажи своему царственному крестному, что Гервард тогда преклонит колена, когда Вильгельм Бастард примет английские законы и вышвырнет из страны французских разбойников, которых он приволок с собой, чтобы грабить нашу землю.
– Эти разбойники в сражении выиграли для него Англию и должны получить вознаграждение. – Эмери поднялся. – Ты обманом заманил меня сюда или я тебе действительно нужен?
Гервард тоже встал и подошел к нему. Они были одного роста, и хотя Гервард отличался дородностью, сходство было поразительным. Было очевидно, что оба имеют равно несгибаемую волю.
– Никакого обмана, – сказал Гервард. – Ты мне поможешь?
– Конечно.
Эмери посмотрел на Мадлен и отвел дядю в сторону. В гневе она вскочила и собиралась последовать за ними, но муж остановил ее:
– Если тебе дорога твоя шкура, то сядь на место и держи глаза и уши при себе.
Она подчинилась. О Пресвятая Дева, это правда! Несмотря на то что он, видимо, не разделяет безоговорочно убеждений дяди, Эмери собирается помочь ему. Должно быть, это обязательство по кольцу. Она могла это понять. Разве она сама не явилась сюда, чтобы совершить предательство ради любви и верности брачным узам?
Гирт сел рядом с ней. Он вытащил свой ужасный нож и принялся любовно точить его о камень. Мадлен огляделась и увидела, что многие мужчины разглядывали ее так, словно она была лакомым кусочком на десерт. Но встречаясь с ней взглядом, они отводили глаза. Ей нечего опасаться, решила Мадлен, она находится под защитой Герварда и мужа.
Совещание закончилось, и Эмери присоединился к ней.
– Пойдем. Нужно вывезти тебя отсюда.
Мадлен с трудом поднялась на ноги.
– А что будет с тобой?
– Это не твое дело.
Эмери направился к лошадям, и она последовала за ним. Ее остановил Гервард.
– Я счастлив, что мне представился случай познакомиться с тобой, – сказал он на превосходном нормандском. – Надеюсь, нам удастся встретиться снова в лучшие дни.
– При английском правлении? – спросила она. – Сомневаюсь, что мне будут рады.
– Жене Эмери всегда рады, хотя придется забрать у вас Баддерсли.
– Только через мой труп! – выпалила Мадлен.
Он усмехнулся:
– Если понадобится. Но тогда, возможно, я позволю вам с Эмери управлять им. – Он расхохотался. – Как сверкают твои глаза! Ты порадовала меня, дорогая. Ты достойна моего племянника.
Он расцеловал ее в обе щеки.
Мадлен заторопилась туда, где ее поджидал Эмери. Он выглядел озабоченным и раздраженным. Он помог ей подняться в седло.
– Не позволяй Герварду очаровать себя, – грубовато сказал он.
Она прыснула:
– Как бы мне это удалось? Ведь он точная копия тебя.
Муж свирепо посмотрел на нее и вскочил на коня. Они выехали из лагеря, который почти уже снялся с места, люди приготовились снова укрыться в Фенсе. Они ехали по тропе, по которой она двигалась с Гиртом. Знал ли Эмери, что этот человек надел ей петлю на шею? Волновало ли это его? Мог бы он сбить Гирта с ног за эту обиду?
